АРМАТУРА И ТРУБЫ ИЗ НЕРЖАВЕЮЩЕЙ СТАЛИ ДЛЯ ПИЩЕВОЙ, ПИВОВАРЕННОЙ, МОЛОЧНОЙ И ФАРМАЦЕВТИЧЕСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЕЙ

0 Комментарии

Сузьма – что это такое, каковы ее полезные свойства и как ее сделать дома

Мир “кисломолочки” необъятен. Раньше я думала, что он ограничивается йогуртом, кефиром да еще парой продуктов, но как же я ошибалась! У каждой страны и народа – свои способы обработки молока, рецепты необычных блюд и напитков из него.

Например, сузьма – что это такое? Вы слышали об этом деликатесе, знаете о его пользе и вреде? Если нет, моя статья поможет во всем разобраться.

Что это такое

Сузьма, или сюзьма – это молочный продукт, традиционный для Средней Азии. Ее изготавливают в Таджикистане, Иране, Азербайджане. По своей сути – это результат отделения сыворотки от катыка, нечто среднее между привычными нам сметаной, творогом и сливочным маслом.

Название блюда переводится с тюркского как “сцеженная”, что полностью отражает метод его приготовления.

У этого продукта долгая история. Он не раз выручал паломников и путешественников во время многодневных походов, ведь сузьма и традиционная лепешка представляют собой простое, но очень питательное блюдо, которое не только быстро избавляет от голода, но и благоприятно влияет на пищеварение, а также хранится дольше обычного молока.

Любопытный факт: многие любители айрана уверены, что настоящий напиток, отвечающий всем требованиям традиции, можно сделать только из сузьмы, разведенной холодной родниковой водой. А если удалить из молочного продукта всю сыворотку и хорошо просушить его на солнце, получится сыр гурут, или курт.

Из чего делается

Для того чтобы сделать сузьму, прежде всего необходимо приготовить катык, то есть термически обработать молоко и добавить в него специальные бактерии.

После фильтрации этого деликатеса получается кисломолочный продукт, похожий по консистенции на творог или сметану. Чем дольше сцеживается сыворотка, тем гуще получается сузьма.

Такой процесс может занимать от нескольких часов до 4 дней. Конечный продукт в зависимости от выдержки может иметь мягкую консистенцию и походить на сметану, или же быть более твердым, как сыр.

Готовую сузьму можно есть как самостоятельное блюдо или же приправлять ею супы и салаты. Ее солят по вкусу, а также добавляют в нее фрукты, ароматные травы, например, укроп и кинзу, для придания более яркого вкуса.

Этот продукт используют для облегчения переваривания жирной и тяжелой пищи, такой как люля-кебаб, жаркое, наваристые супы, потому что он ускоряет обмен веществ, обеспечивает хорошую работу кишечника.

Тюркский деликатес обычно подают в кружках со льдом или же в небольших керамических креманках.

Состав и калорийность

В сузьме содержатся те же витамины и микроэлементы, что и в катыке, из которого она делается:

  • витамины А, Е, Д;
  • витамины группы В;
  • кальций;
  • фосфор;
  • железо;
  • магний.

Калорийность продукта составляет от 60 до 80 ккал на 100 граммов, в зависимости от того, сколько сыворотки было сцежено из катыка.

Полезные свойства

Благодаря содержанию молочных стрептококков и болгарской палочки сузьма имеет целебные для нашего организма характеристики.

Она не только очень питательна и придает энергию, но и защищает от вредных бактерий, позволяет поддерживать баланс в кишечнике, увеличивая количество полезной микрофлоры.

Сузьма оказывает общеукрепляющее действие:

  • выводит шлаки из организма;
  • ускоряет метаболизм;
  • повышает аппетит;
  • улучшает работу кишечника;
  • укрепляет костную ткань;
  • защищает от остеопороза;
  • нормализует артериальное давление;
  • снижает “плохой” холестерин;
  • противостоит стрессу и бессоннице;
  • тонизирует и повышает трудоспособность.

Регулярное употребление этого кисломолочного продукта улучшает состояние сердечно-сосудистой и нервной системы, повышает иммунитет и хорошо сказывается на пищеварении.

Хозяйке на заметку: сузьма полезна не только при приеме внутрь – ее можно использовать и в домашних средствах красоты. Молочная кислота мягко отшелушивает верхний слой кожи, избавляет от пигментных пятен и мелких морщин, придает лицу здоровый оттенок.

Рецепт приготовления в домашних условиях

Если вы не можете найти кисломолочный продукт в магазине или же хотите сделать его самостоятельно, этот рецепт – для вас.

Вам потребуются:

  • 400 мл катыка;
  • 3 литра молока.

Вскипятите молоко, отлейте 100 мл в отдельную миску и размешайте с катыком. Затем влейте смесь в оставшееся молоко. Поместите емкость с жидкостью на сутки в теплое место.

Подробнее с рецептом домашнего катыка вы можете ознакомиться в нашей статье.

Процедите молоко, смешанное с катыком, с помощью дуршлага, покрытого марлей.

Края марли завяжите в узел, получившийся мешочек подвесьте так, чтобы сыворотка могла стекать.

Оставьте этот узелок на сутки в подвешенном положении, после чего сюзьма будет готова. Держать ее следует в холодильнике.

Пошаговый рецепт можно найти по ссылке.

Интересный факт: чем старее грибки катыка, тем полезнее и вкуснее выходит сузьма. Поэтому знатоки уверены, что самая лучшая сузьма получается после трехразового сквашивания молока. Например, в Азербайджане закваску могут использовать в течение нескольких лет!

Вред и противопоказания

При употреблении сузьмы советую внимательно относиться к ее свежести. Как и любой кисломолочный продукт с истекшим сроком годности, она может вызвать сильное отравление.

Кроме этого, от нее следует отказаться тем, кто страдает такими болезнями, как:

  • гастрит;
  • язва;
  • панкреатит;
  • высокая кислотность желудка;
  • аллергия на казеин.

Важно! Натуральная сузьма полезна для взрослых, а детскому организму может быть непросто ее переварить, поэтому лучше не давать этот продукт малышам до 4-5 лет.

Заключение

Сузьма – это полезный продукт, пришедший к нам из среднеазиатской кухни. Если у вас будет возможность попробовать настоящий тюркский деликатес, не упускайте ее.

Расскажите нам в комментариях, знакомы ли вы с сузьмой? Какие рецепты с ней ваши самые любимые?

что едят в жару народы стран СНГ. РЕЦЕПТЫ

В ближайшие дни обещают жаркую погоду. Блюда, которые мы привыкли есть зимой, для жары не подходят, нужно что-то особое. Холодные супы и легкие овощные закуски – это то что надо. Ведь большинство ингредиентов в них вообще не обрабатывается термически. Поэтому они буквально переполнены витаминами. К тому же, в жару хозяйкам не приходится томиться у плиты. В национальных кухнях стран СНГ множество чудесных рецептов как раз на такой случай. Шеф-повара многих ресторанов черпают вдохновения в народных рецептах. «МИР 24» подготовил с их помощью подборку блюд, которые отлично подойдут для жаркой погоды.

В этом году страны СНГ празднуют 30 лет со дня образования Содружества Независимых Государств. К этой дате «МИР 24» рассказывает о самых красивых городах, культуре и кухне народов, населяющих страны Содружества.

Мезе с баклажанами

Сузьма, чакка, сюзьма – это разные названия одного и того же традиционного кисломолочного продукта, популярного в Кыргызстане, Таджикистане, Казахстане, а также Азербайджане. По сути, масса делается из катыка (особого вида простокваши) или сметаны. Любой из базовых вариантов заквашивают и потом отжимают, в результате получается продукт, напоминающий перемолотый творог.

Сузьму всегда подают с зеленью. Этот кисломолочный продукт лучше всего дополняет обед, когда на улице жара. Бренд-шеф сети ресторанов «Ерш» Алексей Разбоев переосмыслил рецепты народов стран СНГ и предложил для летнего меню закуски из сузьмы.

Фото предоставлено рестораном «Ерш»

Он решил соединить баклажаны, популярные в кухнях Закавказья, с кисломолочным соусом. Получилась легкая летняя закуска. «Особенно такое блюдо актуально в жару, когда хочется перекусить чем-то прохладным и легким. Готовить мезе настолько просто, что с этим точно справится даже самый далекий от кулинарии человек», – говорит бренд-шеф.

Ингредиенты на 1 порцию:

  • Сузьма – 75 г
  • Йогурт – 10 г
  • Баклажан печеный – 15 г
  • Чеснок очищенный – 1 г
  • Орехи грецкие – 2 г
  • Перец чили – 1 г
  • Соль – 2 г
  • Масло оливковое – 3 г
  • Мята – 1 веточка (для украшения)

Как приготовить:

Баклажан запечь в духовке, на мангале или обжарить на сковороде. Почистить и нарезать мелкими кубиками. Посыпать измельченными орехами и чесноком. Потом добавить соль, йогурт и сузьму. Все тщательно перемешать и выложить на закусочную тарелку. Сверху украсить кольцами перца чили и полить оливковым маслом. Добавить веточку мяты.

Мезе с маринованными огурцами

Еще один вариант закуски с сузьмой от Алексея Разбоева – мезе с маринованными огурцами. Большое достоинство этого блюда состоит в том, что для его приготовления совсем не придется стоять у плиты. Да и вообще на кухне придется провести не более 5 минут. Поэтому для жары эта закуска – просто находка!

Фото предоставлено рестораном «Ерш»

Ингредиенты на 1 порцию:

  • Сузьма – 70 г
  • Йогурт – 20 г
  • Огурцы маринованные – 20 г
  • Сыр пармезан – 2 г
  • Паприка молотая – 0,1 г
  • Масло оливковое – 3 г

Как приготовить:

Маринованные огурцы натереть на мелкой терке и смешать с сузьмой и йогуртом. Выложить в небольшую тарелку для закусок. Посыпать сверху тертым пармезаном и сладкой паприкой. Сбрызнуть оливковым маслом. Остается только украсить кусочками маринованного огурца и можно подавать.

Окрошка на айране или квасе

У жаркого лета есть гастрономический синоним – это окрошка. Холодный суп родом из русской кухни занял прочное место в домашних и ресторанных меню на всей территории стран бывшего Советского Союза. «Как и положено самому популярному блюду, каждый его адаптирует по своему вкусу. Колбасу меняют на отварную говядину или берут вареный язык, – объясняет Алексей Разбоев. – Заливают квасом, айраном, катыком или кефиром».

Фото предоставлено рестораном «Ерш»

Ингредиенты (на одну порцию):

  • Свежий огурец – 25 г
  • Редис – 20 г
  • Яйцо куриное (белок) – ½ шт (15 г)
  • Картофель отварной – 30 г
  • Говядина отварная – 15 г
  • Лук зеленый очищенный – 2 г
  • Укроп – 1 г

Для заливки:

  • Айран или кефир – 300 г

Как приготовить:

Свежие овощи и говядину мелко нарезать. Очищенное яйцо разделить на желток и белок. Белок яйца и картофель натереть на крупной терке. Овощи и яйцо выложить в глубокую миску по кругу, а мясо – в центр. Сверху посыпать луком и укропом. Залить все айраном, кефиром или другим кисломолочным продуктом по вкусу.

Если же вам больше нравится квас, то нужно приготовить бульон на квасе. Для этого желток вареного яйца разотрите с солью и горчицей, потом добавьте квас. Тщательно перемещайте. Перед тем как заправить им остальные ингредиенты, обязательно взболтайте еще раз. Для одной тарелки окрошки понадобится 300 г бульона на квасе.

Мацнабрдош из Армении

Мацнабрдош – это еще один вариант очень легкого и ароматного холодного супа, на этот раз – родом из Армении. Традиционно для него использовался мацони, разведенный водой. Но в современном варианте для основы чаще всего используется смесь мацони и газированной воды, это придает блюду особенную свежесть.

Ингредиенты на 1 порцию:

  • Мацони – 200 г
  • Газированная вода – 100 г
  • Огурец – 2 шт
  • Зеленый лук – 4 перышка
  • Укроп – ½ пучка
  • Кинза – ½ пучка
  • Зеленый базилик – 1 веточка
  • Мята – 2 листика
  • Соль – по вкусу
  • Перец – по вкусу

Как приготовить:

Огурцы очистить от кожицы и нарезать кубиками. Мелко порубить всю зелень, смешать ее с огурцами. Посолить, поперчить, перемешать. Разложить по тарелкам или бокалам. Заправить мацони, залить газированной водой. Подавать с кусочком льда.

Узбекский освежающий суп гужа

Гужа – это холодный суп, популярный не только в Узбекистане, но и в других странах Центральной Азии. Для его приготовления традиционно использовались различные злаки – пшеница, несколько видов кукурузы, перловка и рис. Подойдет и смесь злаков, которую можно купить в супермаркетах.

Ингредиенты на 1 порцию:

  • Смесь злаков отварная – 200 г
  • Сузьма или катык – 200 г
  • Вода – 100 г
  • Зеленый базилик – 50 г
  • Укроп – 50 г
  • Соль – по вкусу

Как приготовить:

Злаки промыть, при необходимости замочить в холодной воде, а затем отварить до полной готовности (необработанную пшеницу придется варить около 4-х часов, так что это блюдо лучше готовить заранее). Готовую крупу полностью остудить.

Сузьму, катык или кефир развести водой в соотношении 2:1 до однородного состояния, щедро посолить, поперчить по вкусу. Залить крупу получившейся смесью, добавить мелко нарезанный базилик и укроп, хорошо перемешать.

Все вместе поставить в холодильник на 2 часа. Как только блюдо настоится и хорошенько остынет, можно подавать его к столу.

Довга бакинская

Довга бакинская – холодный суп азербайджанской национальной кухни с очень большим количеством зелени, который хорошо насыщает и охлаждает организм в жару. Иногда его подают также после обильных застолий, так как считается, что суп способствует хорошему пищеварению.

Фото предоставлено рестораном «Гранд-Кафе Dr. Живаго»

Ингредиенты:

  • Нежирные кефир или простокваша – 1 л.
  • Рис сырой – 0,5 ст. л.
  • Вода или мясной бульон – 300 мл
  • Яйцо – 1 шт
  • Зелень (кинза, шпинат, петрушка, щавель, укроп, ботва свеклы, свежая мята) – по несколько веточек
  • Тархун – 1 веточка
  • Сливочное масло – 50 г
  • Мука – 2 ст. л.
  • Сметана – 100 г
  • Соль и перец – по вкусу

Как приготовить

Рис хорошо промыть от крахмала до прозрачной воды и засыпать в кастрюлю. Залить водой или мясным бульоном, посолить и варить, помешивая, до готовности.

Отдельно муку чуть поджарить на сковородке со сливочным маслом и залить горячей водой, помешивая, чтобы получился густой соус без комочков. Если вы используете не воду, а бульон, то масла лучше взять чуть меньше.

Всю зелень мелко рубим, добавляем нарезанное яйцо, перемешиваем. Добавляем кефир или простоквашу (можно взять и другой кисломолочный продукт по вкусу), солим, перчим и снова тщательно перемешиваем до однородной массы. Готовый и остуженный рис заливаем подготовленной кисломолочной основой, заправляем соусом на основе муки и масла, тщательно все перемешиваем и ставим в холодильник на час.

Существует вариант приготовления довги с мясом и горохом. Их нужно отварить в отдельной емкости, остудить, мясо мелко нарезать и добавить в конце приготовления супа. При подаче в тарелку хорошо положить столовую ложку сметаны и сверху посыпать свежей зеленью.

Свекольник с куриными сердечками

Холодник или свекольник – это блюдо белорусской национальной кухни, популярное также и в России. Обычно его готовят на свекольном отваре, добавляя лимонный сок и сахар. Бренд-шеф «Вареничной №1» Алена Солодовиченко предлагает свекольный отвар смешивать с кефиром и добавлять в него свежевыжатый свекольный сок. Получается ярко и витаминно! Вот ее рецепт.

Фото предоставлено рестораном «Вареничная №1»

Ингредиенты:

  • Редис – 20 г
  • Яйцо перепелиное – 4 шт.
  • Лук зеленый – 5 г
  • Укроп – 5 г
  • Сердце куриное отварное – 20 г
  • Петрушка листовая – 2 г
  • База для свекольника – 100 г

Для базы:

  • Вода питьевая – 230 г
  • Картофель – 40 г
  • Огурец свежий – 40 г
  • Редис – 40 г
  • Сахарный песок – 8 г
  • Свекла очищенная – 115 г
  • Соль – по вкусу
  • Фреш лимонный – 2 г
  • Кефир 1% – 56 г
  • Фреш свекольный – 20 г
  • Сахарная пудра – 1 г

Как приготовить:

Сначала нужно сделать базу. Свежий огурец, редис, отварной картофель и отварную свеклу нарезать соломкой. Залить теплой кипяченой водой, добавить свекольный фреш, уксус, соль, сахар и сахарную пудру. Поставить в холодильник на 12 часов настаиваться.

Перед подачей в базу добавить кефир. Предварительно отваренное куриное сердце нарезать кружочками. Редис нарезать тонкими слайсами. Свекольник налить в тарелку для подачи, в середину выложить куриное сердце, рядом перепелиное яйцо, разрезанное на половинки. Сверху украсить мелко нарезанными зеленым луком, укропом, листьями петрушки и слайсами редиса.

Тюря с квасом на ржаном хлебе

Тюря раньше была самым известным и востребованным крестьянским супом как в Беларуси, так и в России. В жаркое время ее ели практически каждый день. Это очень вкусный и простой в приготовлении освежающий суп.

Ингредиенты:

  • Квас кислый – 0,5 л
  • Ржаной хлеб – 2 куска
  • Зеленый лук – 3 перышка
  • Репчатый лук – 0,5 шт (20 г)
  • Чеснок – 2 зубчика
  • Укроп – 2-3 веточки
  • Сметана – 1 ст. л.
  • Соль – по вкусу
  • Растительное масло нерафинированное – 2 ст. л.

Как приготовить:

Репчатый лук нарезать очень мелко, укроп и зеленый лук нарубить, чеснок пропустить через пресс, а затем растолочь с солью. Хлеб сперва обжарить на растительном масле, а потом нарезать кубиками.

Оба вида лука, хлеб, чеснок с солью и укроп соединить в одной посуде и перемешать. Перед самой подачей залить квасом, пока хлеб не размок до конца.

Тюрю можно приготовить и из сухариков – ржаных или пополам с пшеничными. В этом случае все ингредиенты нужно перемешать, добавить подсолнечное масло, еще раз перемешать, а потом залить квасом.

Приятного аппетита!

Как приготовить творожное молоко и кое-что еще из карельских блюд? | Еда и кулинария

Многие знают, что сушеный творог — лакомство детей Узбекистана под названием «курт». А вот в карельской кухне я нашла и открыла для себя новый рецепт приготовления сушеного творога, и способ довольно интересный. Предлагаю и вам ознакомиться с этим рецептом.

Молоко творожное В современных условиях вряд ли есть необходимость запасать творог на зиму.
В прошлые же времена летом, когда коровы хорошо доились, хозяйки готовили творог впрок. Делалось это так.
Простоквашу (со снятой сметаной) ставили в теплую печь. Полученный «твердый» творог отжимали, отделяя от сыворотки, раскладывали на противень и ставили в хорошо протопленную печь до полного высыхания. Затем складывали в кадушку и заливали водой. В течение лета, чтобы творог не испортился, в кадушке регулярно меняли воду.
Осенью воду из творога сливали, парили свежее молоко и заливали им, вместе с пенкой, высушенный творог.
Перед подачей на стол творожное молоко разбавляли свежей простоквашей или молоком, и хлебали ложками как молочный суп.

На протяжении веков карелы накопили опыт в приготовлении постных блюд из репы, толокна, сушеной рыбы, гороха, ягод, отжима конопляного масла. Естественно, что половина этих блюд сейчас уже забыта.

Устойчивым видом кушанья является рыбник — обязательное блюдо на всех видах праздничного стола, и на поминальных обедах также.

Обрядовое использование хлеба, каш, мучного киселя и выпеченных изделий наводит на мысль, что карелы очень рано пристрастились к земледелию. Карельское название ячменя в переводе — «счастье», что, бесспорно, в бытовой символике означает благопожелание.

Исконно карельская кухня по сути своей приближена к финской кулинарии. Блюда, приготовленные из мяса, рыбы и молока, и многое другое было характерно для обоих народов.

Рецепты консервирования и заготовок продуктов впрок (засол, вяления, сушка) в основном заимствовано русским народом у карел, накопивших в этом отношении многовековой опыт.

И напоследок очень хочется заострить ваше внимание на приготовлении традиционного блюда под названием «рыбник». Традиции и рецепты приготовления этого блюда встречаются у многих народов, и везде его называют по-разному, а часто и рецепты приготовления «рыбника» отличаются друг от друга.

Рыбник Традиционное карельское и вепсское блюдо. Скорее всего, у кого-то будет свое мнение по поводу приготовления этого блюда, и я буду признательна, если вы дополните эту статью своими рецептами. Часто рыбник называют курником, позаимствовав рецепт приготовления у русского народа — саму по себе выпечку курицы в тесте, и принцип этой выпечки в частности.
Для рыбника применяют кислое дрожжевое тесто из ржаной или пшеничной муки.
Пресное тесто очень ломкое, и во время выпечки из рыбы может вытекать сок.
Лепешку раскатывают толщиной 1 см, на нее выкладывают свежую подсоленную рыбу, добавляют сливочное масло, заворачивают лодочкой края и выпекают в духовке.

В северной Карелии пекут также открытые рыбники. В этом случае в открытое отверстие заливают сметану. Приготовленная таким способом рыба более вкусная и рассыпчатая.

В средней Карелии открытые рыбники делают из сортов жирной рыбы.
Финские карелы в открытый рыбник добавляют тонко нарезанное свиное сало или жир.
Готовность закрытого рыбника обычно проверяют так: достают из духовки и слегка встряхивают. Если в нем рыба «ходит» — значит, пирог приготовился. Раньше его смачивали водой или репным квасом, и накрывали холщовой салфеткой.
Верхнюю часть рыбника срезали и употребляли вместо хлеба.

Естественно, у моего читателя возникнет вопрос, а как же его приготовить, этот самый репный квас. Соответственно, и у меня возник тот же вопрос. Рецепт привожу далее.

Репный квас Репу мыли, клали в котел и ставили в разогретую истопленную печь париться. На следующий день ее вынимали, доливали «кислой воды», все сливали в кадушку и накрывали холщовым полотенцем. Квас считался готовым для употребления.
В деревнях по реке Кеми репный квас заливали обычной водой и давали закваситься. Кислый репный квас разводили соком ягод и пили.

Хочется добавить, что Карелия — это такой непонятный и загадочный край, он богат отнюдь не только своими причудливыми угощениями. Посетив этот край, вы насытитесь свежим воздухом, увидите прозрачные водоемы и получите массу ощущений от прикосновения к дикой природе.

Рецепты приведены по книге Р. Ф. Никольской «Карельская кухня».

Салат с белым сыром


6
10
1/2
3
1/4
1/4
1
1
1/2
8

унций
унций
т

с
с
Т
т
т
унций


Редька красная (1)
Огурцы (2)
Соль
зеленый лук
Петрушка плоская
Кинза
Укроп свежий
Семена тмина
Хлопья чили (3)
Сузьма (4)

Из одного и третьего фунта должно хватить на пять порций размером с салат.

Изготовить   —   (1-1/2 часа — 30 минут работы)
  1. Нарежьте РЕДИС тонкими ломтиками, затем нарежьте ломтиками на узкие спички и поместите их в нереактивную миску.
  2. Ломтик ОГУРЦЫ То же, что редис, но немного толще и шире. Я нарезаю оладьи длиной около 1-1/4 дюйма и нарезаю вдоль. Добавить к редис.
  3. Вмешайте 1/2 ч. л. соли в смесь огурцов .Дайте посидеть за около 1/2 часа, время от времени кувыркаясь.
  4. Нарежьте зеленый лук на маленькие круглые кусочки, используя как зеленый, так и белый частей и поместите в большую миску.
  5. Нарезать ПЕТРУШКА , КИНЗА и УКРОП маленький и добавить к чаше для смешивания.
  6. Слейте воду. Огурец, хорошо перемешайте и отожмите лишнюю воду. Добавьте в миску.
  7. Семена тмина Желательно обжарить всухую .Я раздавить их справедливо хорошо в ступке, но не в порошок. Добавьте в чашу миксера вместе с хлопьями чили .
  8. Ложка Suzma и все хорошо перемешать. Ты не должен нужно посолить, так как сузьма слабосоленая и будет быть немного соли, сохраненной смесью огурца.
  9. Охладите в течение часа или около того перед подачей на стол, чтобы ароматы смешались.

Пол Сузман | Основатель, представительство покупателей OfficeLease Сиэтл

Электронная почта: [email protected]
Телефон: 206.624.0000


Пол Сузман основал OfficeLease в 1981 году как первую коммерческую фирму, представляющую интересы арендаторов/покупателей на Западном побережье, и он привнес многолетний опыт и проверенные результаты в этой области. Пол и его команда сотрудничают с клиентами, предоставляя необходимые экспертные знания и рекомендации, чтобы помочь им принимать обоснованные решения в сфере недвижимости, которые способствуют достижению их бизнес-целей. Полу нравится узнавать о бизнесе других людей, и он заработал звездную репутацию и доверие многих лучших компаний Тихоокеанского Северо-Западного региона.Навыки ведения переговоров, глубокое знание рынка коммерческой недвижимости Пьюджет-Саунд в сочетании с честностью, прямотой и вдумчивым советом помогли создать прочную репутацию компании.

 

 


Волшебного соуса не бывает. Мы добиваемся результатов для наших клиентов, сочетая вдумчивые исследования и анализ с творчеством и убедительными, настойчивыми, принципиальными переговорами».

 


Пол учился в колледже Хилтон и университете Витватерсранда в Южной Африке и иммигрировал в Сиэтл в 1979 году.Он входил в советы директоров нескольких местных компаний и некоммерческих организаций, включая Президентский клуб Вашингтонского университета, Репертуарный театр Сиэтла, Тихоокеанский научный центр и Художественную галерею Генри. Он был одним из основателей и возглавлял консультативный комитет Вашингтонской ассоциации технологической промышленности, в прошлом был председателем Круглого стола по развитию сообщества и активно работает в Сиэтлском Ротари-клубе. совет Центра аутизма для взрослых Университета Вашингтона.Пол является членом теннисного клуба Сиэтла и заядлым велосипедистом. Он выступал в качестве преподавателя на многочисленных семинарах по недвижимости, в том числе на конференции Advanced Commercial Real Estate Leases, проводимой организацией Law Seminars International, и является автором многих статей на тему переговоров об аренде.

Клиенты включены такие компании, как:

  • Cray
  • Laird Norton Wealth Management
  • Nordstrom
  • Яркие Горизонты семьи Решения
  • Волшебное Leap
  • Pierce County Medical Blue Shield
  • Eastside Подготовительная школа
  • Russell Investments
  • Pacific Markets International
  • PhenoPath
  • Коллегия адвокатов штата Вашингтон
  • The Seattle Foundation
  • Mithun
  • Hornall Anderson Design Works
  • Zymogenetics и многие другие.

 

 

Назад к нашей команде

Ежегодное письмо Фонда Гейтса за 2022 г.: Совет попечителей, что дальше

В прошлом году благодаря дополнительным обязательствам по реагированию на COVID мы выплатили 6,7 млрд долларов. Это не включает еще сотни миллионов в виде гарантий, льготных кредитов и другого финансирования из нашего Стратегического инвестиционного фонда, который поддерживает такие усилия, как рискованное производство вакцин против COVID. С момента нашего основания 21 год назад мы выплатили более 60 миллиардов долларов в виде грантов.Каждый год в течение последнего десятилетия наши выплаты росли.

С пожертвованием в размере более 50 миллиардов долларов, щедрым дополнительным обязательством Билла и Мелинды в размере 15 миллиардов долларов в прошлом году, ожиданием будущих пожертвований и необходимостью расходовать наши пожертвования после смерти наших соучредителей, мы имеем уникальную возможность поддерживать большую роль в области благотворительности на десятилетия вперед.

Масштабы наших пожертвований должны сочетаться с глубоким чувством ответственности за то, как мы их распределяем, следя за тем, чтобы эти ресурсы управлялись и использовались максимально эффективно.Это означает, что нужно сосредоточиться на том, что имеет значение — не на деньгах, а на воздействии, которое мы измеряем в спасенных жизнях и возможностях, предоставляемых самым бедным и маргинализированным слоям населения для полной реализации их потенциала.

Это также требует четкой и недвусмысленной приверженности разнообразию, справедливости и инклюзивности.

Путь, который прошел фонд, чтобы диверсифицировать наш собственный персонал и инвестиции, занимает центральное место в этом обязательстве. За последние два года мы провели систематический обзор нашей работы в этой области, в том числе опираясь на опросы сотрудников, выпускников и партнеров, которые выявили недостатки и выявили положительные примеры.В результате мы приняли публичное заявление об обязательствах DEI и разработали ряд конкретных планов по усилению нашего внутреннего и внешнего влияния. Я знаю, что нам еще предстоит пройти долгий путь, но я уверен, что мы более вдумчивы и намерены продолжать совершенствоваться.

Масштаб наших пожертвований должен соответствовать глубокому чувству ответственности за то, как мы их распределяем, следя за тем, чтобы эти ресурсы управлялись и использовались максимально эффективно.

Когда меня впервые назначили генеральным директором, я прилетел в Омаху, чтобы пообедать с Уорреном. Среди многих вдумчивых советов, которые он дал мне, было помнить мою азбуку. Так Уоррен сказал мне остерегаться трех вечных угроз, с которыми сталкиваются все крупные организации: высокомерие, бюрократия и самоуспокоенность.

Учащиеся посещают уроки математики в чартерной школе Brooklyn Lab в Бруклине, Нью-Йорк. ©Архив Гейтса/Кристофер Фарбер

В условиях, когда партнеров и грантополучателей редко побуждают давать критические отзывы, фонду, движимому миссией, как наш, слишком легко непреднамеренно создать самоусиливающуюся эхо-камеру, которая рационализирует наши неудачи и преувеличивает наши успехи.Это, в свою очередь, способствует подозрениям в отношении роли филантропии и того, действительно ли она имеет значение.

Не существует простого решения, позволяющего избежать этих ловушек. Это требует постоянного контроля — активно искать и быть открытым для конструктивной критики с разных сторон, прозрачно использовать наши внутренние и внешние процессы проверки, чтобы безжалостно расставлять приоритеты в областях, где наше потенциальное влияние является наибольшим, сопротивляться расползанию миссии и оставаться сосредоточенным.

Одно из величайших личных достоинств Билла и Мелинды — и одна из главных причин, по которой я посвятил большую часть своей карьеры Фонду Гейтса, — это их готовность изменить свое мнение.

Одно из величайших личных достоинств Билла и Мелинды — и одна из главных причин, по которой я посвятил большую часть своей карьеры Фонду Гейтса, — это их готовность изменить свое мнение. Это особенно верно, когда убедительные доказательства раскрывают потенциал более эффективных способов спасения и улучшения жизней благодаря нашей работе. Когда мы делаем рискованные ставки, неизбежно, что некоторые из них потерпят неудачу. Но вместо того, чтобы стать более консервативными, Билл и Мелинда предпочли быстро ошибаться, учиться и совершенствоваться.От гендерного равенства до образования K-12 и инвестиций в адаптацию к изменению климата в рамках нашей программы развития сельского хозяйства, они снова и снова одобряли новые подходы и отменяли приоритеты старых на основе фактических данных. Они и я будем активно обращаться к нашим новым членам правления, чтобы помочь нам быть еще более строгими и целенаправленными, чтобы мы могли выполнить нашу миссию и избежать ловушек, о которых говорит Уоррен.

Билл, Мелинда и я будем активно обращаться к нашим новым членам совета директоров, чтобы они помогли нам быть еще более строгими и целенаправленными, чтобы мы могли выполнить нашу миссию и избежать ловушек, описанных Уорреном.

Когда я начинаю свой 16 й год в качестве сотрудника, моего третьего года в качестве генерального директора и моего первого года в качестве члена совета директоров, я как никогда убежден в том, что Фонд Билла и Мелинды Гейтс играет уникальную роль в содействии созданию лучший, справедливый мир. Я также считаю, что опыт и доверие, которые мы накопили за последние два десятилетия, в сочетании с удивительной приверженностью наших основателей и сопредседателей, энтузиазмом наших сотрудников и поддержкой наших партнеров, означают, что, несмотря на трудности, наша лучшая дни впереди нас.Я с нетерпением жду возможности сообщить через несколько лет о том, как у нас дела.

Марк Сузман
Генеральный директор
Фонд Билла и Мелинды Гейтс

26 января 2022 г.

Стенограмма: интервью Эзры Кляйна с Джеймсом Сузманом

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

Эзра Кляйн

Я Эзра Кляйн, и это «Шоу Эзры Кляйна».

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

Итак, одним из поистине великих эссе в истории экономической мысли является эссе 1930 года Джона Мейнарда Кейнса «Экономические возможности для наших внуков.И это странное эссе. Это делается в разгар Великой депрессии, поэтому все ужасно, и люди очень бедны. Но Кейнс отступает и просто представляет себе будущее.

И он делает свое ныне известное предсказание, что к 2030 году, то есть через 100 лет, люди станут настолько богаче, настолько более технологически развитыми, что проблема дефицита — проблема, которая определила экономику и, возможно, , человеческая цивилизация, до тех пор — была бы решена. А теперь мы будем работать только 15 часов в неделю.И вся проблема будет в том, что делать со всем этим временем.

Причина, по которой об этом эссе до сих пор говорят, обсуждают и пишут, заключается в том, что Кейнс был удивительно прав и не прав. Часть этого, которая кажется сложной и, вероятно, казалась очень сложной, когда он это делал, расчеты того, насколько богаче мы станем через 100 лет, были не совсем правильными. Во всяком случае, это было консервативно. Мы оправдали его прогнозы относительно роста доходов несколько десятилетий назад. А потом мы стали еще богаче.

Но вы можете заметить, что мы не работаем 15 часов в неделю. На самом деле, в инверсии прошлой истории, чем больше денег вы зарабатываете сейчас, тем больше часов вы обычно работаете. Раньше смысл богатства заключался в том, чтобы не работать. А теперь мы построили систему социальных ценностей. Таким образом, награда за заработок на работе заключается в том, что вы можете выполнять еще больше работы. Таким образом, все люди вверх и вниз по шкале доходов с уровнем изобилия, который был бы шокирующим для любого во времена Кейнса, изнурены, выгорели, всегда хотят большего, чувствуя, что им не хватает.

Так что же пошло не так? В чем ошибся Кейнс? Сегодня у меня в гостях антрополог Джеймс Сузман. И он переворачивает весь этот разговор с ног на голову. Сузман провел последние 30 лет, живя и изучая одно из старейших обществ охотников-собирателей. На протяжении большей части истории цивилизации господствовало убеждение, что жизнь до того, что мы сейчас называем цивилизацией, была, как сказал Томас Гоббс, отвратительной, жестокой и короткой.

Но современная антропология все изменила.Охотники-собиратели обычно были здоровы. Обычно их хорошо кормили. Даже в очень неумолимом климате у них была разнообразная диета. И они сделали это, тратя на охоту и собирательство всего около 15 часов в неделю.

Новая книга Сузман называется «Работа, глубокая история от каменного века до века роботов». И главный аргумент заключается в том, что то, как мы работаем сегодня, не зависит от того, что нам нужно. Это обусловлено тем, что мы хотим. Это также обусловлено тем, как в социальном плане мы регулируем или поощряем желания, что является частью его исследования охотников-собирателей и того, как они подходят к этому.Но главное здесь то, что Кейнс поступил наоборот. Человечество решило проблему дефицита и добилось 15-часовой рабочей недели задолго до современности. Но по мере того, как мы становились богаче и создавали больше технологий, мы разработали машину не для прекращения наших желаний, не для их удовлетворения, а для создания новых, новых потребностей, новых желаний, новых форм конкуренции за статус.

Вы не можете решить проблему нехватки с нашей нынешней системой, потому что наша нынешняя система предназначена для бесконечного порождения чувства все большей нехватки внутри нас.Это нужно. И поэтому мы продолжаем работать все усерднее и усерднее и чувствуем, что у нас все меньше и меньше, даже среди довольно большого изобилия, по крайней мере, для многих из нас. Как всегда, моя электронная почта, [email protected]

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

Джеймс Сузман, добро пожаловать на шоу.

Джеймс Сузман

Большое спасибо, что пригласил меня, Эзра.

ezra klein

Итак, давайте начнем здесь. Что предсказал Джон Мейнард Кейнс в «Экономических возможностях для наших внуков»?

джеймс сузман

Ах, он предсказал большие перемены практически во всем.Нет, но это было необычайное эссе, которое он написал. И он написал это в 1930 году. Он только что потерял свое личное состояние в результате краха фондового рынка и наблюдал, как Великая депрессия распространяется по всей Европе, Америке и остальному миру.

И что Кейнс решил сделать, так это избавиться от краткосрочных взглядов, чтобы попытаться понять, что представляла собой Великая депрессия в контексте более широкой экономической истории. И при этом он начал предсказывать, как будет выглядеть экономика через 100 лет, во времена его внуков, так номинально примерно сейчас.И он предсказал, что сочетание роста капитала, повышения производительности и достижений в области технологий приведет к тому, что никто не будет работать более 15 часов в неделю.

И даже тогда он предполагал, что причины того, что люди будут продолжать работать, в том, что это действительно вопрос привычки. Он считал, что как только мы преодолеем все эти пороги, основные потребности каждого будут удовлетворены. И если базовые потребности людей будут удовлетворены, рассуждал он вместе со многими другими мыслителями, которые были до него, от Оскара Уайльда до Бертрана Рассела, что если базовые потребности людей будут удовлетворены, то они перестанут посвящать свою жизнь бесконечному труду и, скорее, потратят свое время, работая над вещами, которые имели значение и имели для них значение.

Эзра Кляйн

Что он уловил в деталях этого? И в чем он ошибся?

джеймс сузман

Ну, когда Кейнс сделал свои прогнозы о росте капитала, развитии технологий и производительности; он ошибся. Он сильно недооценил скорость продвижения в этих областях. Таким образом, пороговые значения с точки зрения роста капитала, которые он предсказал, должны быть достигнуты, чтобы вступить в эту 15-часовую рабочую неделю, эту экономическую утопию, мы преодолели их давным-давно, в 1980-х, то же самое с производительностью.Технологию, конечно, гораздо сложнее измерить.

Другими словами, мы преодолели эти пороги 30 или 40 лет назад. Тем не менее, мы здесь. И мы работаем столько же часов, сколько люди работали в 1930-х годах, когда Кейнс впервые написал свое эссе. Так что это еще одна важная вещь, которую он сделал неправильно.

ezra klein

Таким образом, главный контринтуитивный аргумент вашей работы состоит в том, что Кейнс сделал это наоборот. Человечество фактически решило проблему дефицита.Он установил 15-часовую рабочую неделю. Но решение было в нашем прошлом. И те самые достижения в области технологий, доходов и производительности, которые предсказывал Кейнс, на самом деле являются проблемой, фактически теми вещами, которые отдаляют нас от 15-часовой рабочей недели. Расскажите мне об этом.

джеймс сузман

Я не думаю, что именно эти вещи уводят нас от той утопической мечты, которая на самом деле была у Кейнса. Я думаю, что то, как мы подходим к ним, уводит нас от той утопической мечты, что была у Кейнса, тот факт, что у нас есть ряд культурных идей, которые глубоко укоренились в самой ткани нашего общества и тех самых институтах, вокруг которых мы организуем наши жизни.И это, в некотором смысле, удерживает нас от того, чтобы по-настоящему ощутить это необычайное богатство, которое мы завоевали сами.

И это становится наиболее ясным, когда мы смотрим на такие вещи, как популяции охотников-собирателей, таких как дзю/хоанси, с которыми я работал, у которых было гораздо меньше материального, чем у нас. В материальном отношении они были глубоко бедны по современным меркам. И все же они считают себя богатыми и в результате этого пользуются определенной степенью богатства. Тем не менее, кажется, что мы застряли в этом цикле постоянного стремления к большему и большему росту, большему богатству, большему чему угодно.Кажется, что наши устремления продолжают расти бесконечно.

И мы попали в своего рода беговую дорожку, в которой мы никогда не останавливаемся и действительно наслаждаемся наградами за то, что мы выиграли. Так что в некотором смысле, я думаю, это связано с тем фактом, что в основном этот рост, технологии и увеличение производительности — это то, что заставляет нас двигаться вперед. Но в то же время это также возможность организовать то, как мы делаем вещи совсем по-другому. И для меня это то, на что мы действительно должны обратить внимание.

ezra klein

Итак, прежде чем мы углубимся в изучение обществ охотников-собирателей, я хочу задать эпистемологический вопрос. Откуда мы знаем, сколько времени тратили на работу общества охотников-собирателей? Откуда мы знаем, как они жили? Я имею в виду, что эти общества существовали очень давно, часто отрабатывали фрагментарные свидетельства. Есть некоторые сохранившиеся очаги такого образа жизни. Но это еще не основная часть. Так почему вы уверены, что мы можем с уверенностью говорить обо всем этом?

джеймс сузман

Что ж, по правде говоря, когда мы говорим о чем-либо из нашей очень глубокой истории, мы должны быть немного осмотрительны.Я говорю с уверенностью, потому что кажется, что все части подходят друг к другу. Но доказательств, как вы говорите, мало. Проблема в том, что многие из наших предков-охотников-собирателей — и теперь мы знаем, что они существуют уже 320 000 лет. Это просто современный Homo sapiens. И есть много споров о том, насколько человечными были различные предшественники этого. Итак, проблема в том, что большая часть их материальной культуры была сделана из довольно органических вещей или камней и была очень мелкой. Таким образом, у нас очень мало фактических материальных следов того, как эти общества организуются.

И действительно, вплоть до 1960-х годов почти везде существовала абсолютная уверенность в том, что жизнь охотников-собирателей, вероятно, страдала от постоянных страданий, что их жизнь была отвратительной, жестокой и короткой, что они постоянно жили на грани голодной смерти, и что это было, по сути, тем, что привило нам эту навязчивую идею, которую мы испытываем к дефициту, к тому, что мы — вы знаете, к еде. Наличие достаточного количества еды сегодня — это просто триггер для беспокойства о том, будет ли у нас больше еды завтра и так далее.

В 1960-х годах некоторые антропологи придерживались мнения, что, если они посмотрят на некоторые из выживших групп охотников-собирателей, разбросанных вокруг — а они, как правило, находились в очень экологически маргинальных местах, — возможно, они смогут развить некоторые о том, как жили наши предки охотники-собиратели. И что они могли сказать с некоторой разумной уверенностью, так это то, что такие вещи, как материальная культура, вероятно, были относительно схожими. Они использовали аналогичные инструменты. И точно так же, основываясь на археологических данных, во многих местах предполагалось, что это действительно так.И, конечно же, были вариации.

И они, как правило, были такого же размера группы, что и современная охота — современные охотничьи и собирательные популяции. И самой известной группой, выбранной для изучения, были джу/хоанси из северной Намибии, которые в то время жили довольно удаленно на северо-востоке Намибии и северо-западе Ботсваны и в основном занимались охотой-собирательством.

И один антрополог, Ричард Ли, вышел и провел очень простой экономический анализ входных и выходных данных того, как жили дзю/хоанси.И это было в… Джу/’хоанси жили в неблагополучном районе. Пустыня Калахари — непростое место. Это место, которое в основном бросало вызов фермерам, которые хотели войти туда, в Калахари, в течение 2000 лет. Но это было слишком жесткое место. Вы не могли в основном выращивать скот или выращивать овощи на полях и так далее.

И когда Ли прибыл туда, он принялся за работу. И он очень волновался, потому что это было в разгар ужасной засухи. Так или иначе, он работал с ними.И он обнаружил, что примерно на основе 15-часовой рабочей недели для женщин и 17-часовой рабочей недели для мужчин с точки зрения поиска пищи дзю/хоанси в значительной степени могли удовлетворить все свои основные потребности. Кроме того, они работали одинаковое количество часов над домашним хозяйством, такими задачами, как приготовление пищи, разведение огня, починка инструментов и т. д. и т. п. Другими словами, чтобы они работали гораздо меньше, чем мы.

И он забрал эти находки. И несколько других антропологов работали с другими устойчивыми популяциями охотников-собирателей, от северных кочевников-охотников-собирателей в Арктике до аборигенных обществ до залива Хадза в Танзании.И действительно, все они обнаружили, что у них были довольно схожие данные, что эти охотники-собиратели не жили постоянно на грани голодной смерти, что у них было довольно много свободного времени, и что они были на удивление хорошо питаются на основе относительно небольшого количества пищи. усилие. И это всего лишь усилия экономически активных лиц. Другими словами, они поддерживали стариков и поддерживали своих детей. Таким образом, дети не должны были работать.

Итак, на основании этого, на основании этого широкого географического распространения конвергентных свидетельств, мы можем предположить, что, поскольку эти популяции охотников-собирателей, о которых мы теперь знаем, не имели культурных контактов в течение 60 000, 70 000 лет, то родство — до этого столетия не было прямых культурных контактов между, например, многими популяциями австралийских аборигенов, охотников-собирателей, и такими группами, как джу/хоанси.Тем не менее, они организуют себя очень и очень похожим образом.

И для меня это говорит о том, что сама природа обеспечения средств к существованию, природа этой работы имеет тенденцию создавать очень специфические культурные, социальные и экономические формы, которые в целом непротиворечивы. Очевидно, что есть различия во всех аспектах. Но между охотниками-собирателями гораздо больше общего, чем различий. И, безусловно, между обществами охотников-собирателей и земледельцами гораздо больше различий, чем между обществами охотников-собирателей.

И, таким образом, именно на основе этого мы можем предположить, что должно быть какое-то большее понимание, которое эти общества предлагают нам о том, как жили и работали наши предки, чем что-либо еще. Так что это несовершенная линза, через которую можно смотреть на прошлое. Но я думаю, что это, тем не менее, очень показательно.

ezra klein

Таким образом, на указателе того, куда мы собираемся двигаться, главный смысл этого эссе Кейнса заключается в том, что в конечном итоге мы сможем производить так много, что мы не нужно работать, потому что мы проложили путь к изобилию.И то, что вы делаете в отношении обществ охотников-собирателей, заключается в том, что — и, честно говоря, в отношении современности — то, что мы до сих пор видели, было противоположным. Изобилие не происходит от бесконечного производства. Это происходит от эффективного регулирования того, что вы хотите. Потому что тогда вы действительно сможете производить достаточно и соответствовать этому уровню. Итак, давайте немного поговорим о том, как дзю/хоанси регулируют желание. И, возможно, мы можем начать с распределения спроса.

джеймс сузман

Одной из самых отличительных черт дзю/хоанси и многих других подобных обществ охотников-собирателей было то, что они были, говоря словами Ричарда Ли, яростно эгалитарный.И у них были различные механизмы управления этим эгалитаризмом. Теперь одним из самых интересных механизмов стала система под названием «распределение спроса». Один антрополог, которому это не очень нравилось, назвал это терпимым воровством.

И это система, которая во многих отношениях является полной инверсией наших правил давать, делиться и брать. Когда мы просим кого-то о чем-то, мы говорим «пожалуйста». Это предложение долга. Когда кто-то дает нам что-то, мы говорим спасибо. Я у тебя в долгу. Есть какое-то ощущение обмена.И это в праве дарителя. И вообще, я всегда был воспитан, жди, пока тебе что-нибудь предложат. И всегда говори спасибо и будь у них в долгу. И дающий фактически имеет право отказать кому-то в том, о чем он просил.

В культурах дзю/хоан и во многих других культурах охоты и собирательства эти отношения обратные. По сути, в идеализированной форме разделение спроса означает, что почти любой член общества может обратиться к кому угодно. И помните, это относительно небольшие социальные группы.Может подойти к любому другому и потребовать от него что-то. Так что, если, например, у меня есть мешок табака, кто-то другой имеет полное право прийти и потребовать у меня немного этого табака.

И будет считаться крайне грубым, даже оскорбительным, если я не дам ему немного этого табака. В то же время такое требование вовсе не считается грубым. Итак, у вас есть общество, в котором, по сути, каждый может спонтанно облагать налогом всех остальных.Конечным результатом этого является то, что никто не беспокоится о приобретении услуг, потому что вы просто собираетесь делиться ими и отдавать их в любом случае. И люди в конечном итоге спонтанно делятся всем.

И они видят определенную добродетель. Это не совсем бессознательная вещь. Я имею в виду, что культура привычна. Оно становится бессознательным. Но люди знают о его достоинствах. И в жизни охотников-собирателей было реальное ощущение, что если кто-то пытается накапливать ресурсы или доминировать над распределением и потоком ресурсов, это социально нездорово.Это производит напряженность. Это вызывает тревогу. Он создает иерархию или попытку иерархии. Это добавляет целый уровень риска и затрат к социальной жизни группы.

Таким образом, разделение спроса на самом деле является просто функциональным способом распределения ресурсов в обществе. И в этих обществах это работало очень хорошо. Поскольку каждый мог облагать налогом всех остальных, это означало, что каждый фактически получал разумную долю. Это также означало, что они получили правильную сумму, потому что, если кто-то кого-то облагал налогом, они могли быть обложены налогом назад во времени.Так что это было своего рода чувство социальной умеренности. И то, что это обычно производило, в большинстве случаев, было очень гармоничным образом жизни и очень гармоничным образом жизни, даже когда дела иногда были трудными, а ресурсы были скудными.

Эзра Кляйн

Итак, позвольте мне спросить вас о гармоничном образе жизни. Потому что в последние годы ведутся споры, особенно об уровне внутригруппового и межгруппового насилия среди охотников-собирателей. Итак, вы читаете Стивена Пинкера, и он скажет: ах, наше прошлое было гораздо более жестоким.В этих обществах было гораздо больше насилия. Я слышал, что другие антропологи и эксперты оспаривают это. Я думаю, глядя на это с нашей нынешней точки зрения, вы могли бы ожидать, что что-то вроде обмена спросом приведет к большому насилию. Итак, какова ваша точка зрения на уровень реального открытого конфликта?

джеймс сузман

Моя точка зрения на разделение спроса заключалась в том, что это определенно вызывало у антропологов чувство жестокости, пока они немного не привыкли к этому. Но среди всех остальных это было на самом деле что-то очень мирное.Теперь, да, это были почти бесконечные дебаты. И это действительно спор о современности, находимся ли мы на этом великом пути прогресса или нет. Чтобы доказать прогресс, полезно сказать, что на самом деле наша жизнь в прошлом была гораздо более несчастной и гораздо более жестокой.

У меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что в обществах охотников-собирателей на протяжении всей истории, конечно, было насилие. Конечно, в устных историях Джу/хоанси определенно есть воспоминания и истории о людях, группах, живущих, кто-то в [НЕРАЗБОРЧИВО] вступает в драку с людьми из [НЕРАЗБОРЧИВО] или — такое случается.Люди жестоки. И часто они агрессивны. В деле Ю/’хоанси, как говорят, обычно идет драка из-за сердечных дел, а потом иногда изредка какая-то месть. Конечно, есть насилие.

Но, как правило, времяпрепровождение с охотниками-собирателями и общение с такими обществами на самом деле чрезвычайно гармонично. Так что по статистике трудно сказать, спокойнее сейчас или спокойнее тогда. Но что, безусловно, абсолютно верно, так это то, что охотники-собиратели не жили в состоянии гоббсовской постоянной войны, что на самом деле, как и в нашей жизни, были моменты, когда вспыхивало насилие.И это потрясло людей, когда это произошло. Люди были травмированы этим. Им было трудно. Им это не понравилось. Это не было частью нормы.

Но в целом, я думаю, жизнь была довольно спокойной. И это, опять-таки, непреодолимое чувство, определенно исходившее от антропологов, которые предшествовали мне, которые проводили больше времени в этих обществах, когда они были еще более свободны в охоте и собирательстве — конечно, область, в которой я работал, была постоянных трудных перемен. И подавляющее ощущение от всех их, опять же, как раз и есть общая безмятежность жизни в этих обстоятельствах.И я думаю, будет справедливо сказать, что мы, как вид, относительно миролюбивы. И я думаю, что это относится к большей части нашей истории. Но в этом, конечно, есть случаи, когда все было бы жестко, жестоко и жестоко.

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

ezra klein

Не могли бы вы немного рассказать о практике оскорбления мяса?

джеймс сузман

Это еще один великий эгалитарный прием в жизни джу/хоан. В мире дзю/хоан люди не придают большого значения материальным ресурсам.Вещи делятся относительно легко и поровну. Разделение спроса не является причиной напряженности.

Но в мире дзю/хоанси больше всего любят мясо. И это одна из немногих вещей, которая вдохновляет людей на зависть, на гнев, если они чувствуют себя немного обделенными. И это также одна из немногих вещей, что если кто-то слишком продуктивен в добыче мяса, если кто-то слишком хорошо охотится, то есть риск, что этот человек в результате этого начнет накапливать дополнительный социальный капитал, накапливать власть, просто потому, что они поставщики и поставщики мяса.

Итак, что они делают, так это то, что у них есть ряд обычаев, во-первых, раздача мяса и, во-вторых, как вести себя с самим охотником, чтобы справиться с любой напряженностью, которая может возникнуть из-за этого. Поэтому, когда охотник возвращается с добычей и, в частности, если это зрелищная добыча, нечто огромное, например, жираф или бык канны, охотник не будет хвалиться так, как мы обычно ожидаем и представляем, что охотник возвращается. с этим трофеем. Ха-ха, всех накормят.Все будет замечательно. Погладьте меня по спине, и теперь я герой ночи.

Вместо этого над охотником издеваются и оскорбляют. И сделано это как-то беззаботно, но в то же время и с изюминкой. И охотник со своей стороны должен вести себя с большим смирением. И какие оскорбления будут — все знают, что это проблема производительности, верно? Потому что если появляется жираф, это большой кусок мяса. Ни один бедняк не станет бороться за то, чтобы съесть эту штуку в течение нескольких дней.

Но все равно скажут, ах, этот жираф. Ах, мясо пахнет мочой. Ах, даже свекровь не накормишь. И их оскорбления вылезают снова и снова и снова и снова и снова по ходу потребления этого животного. И причина, по которой они это делают, состоит в том, чтобы избежать накопления охотником любой ненужной иерархии, любой ненужной власти над другими и любой социально разрушительной власти над другими.

Опять же, есть замечательная цитата Ричарда Ли, где человек описывает основу практик.Мы используем его, чтобы охладить сердца молодых людей. Таким образом, успешных охотников поощряли или отговаривали от чрезмерной охоты. Теперь странно, потому что в бандах охотников-собирателей я всем нравился, ты хотел отговорить хороших охотников от чрезмерной охоты. И в то же время вы не хотите, чтобы некомпетентные уходили или пожилые люди уходили и все время терпели неудачу. Так что у них были другие методы фактического распределения ответственности за это мясо.

Технически, владельцем убитого животного на самом деле был не тот, кто убил животное и принес его домой, тот, кто фактически выполнил тяжелую работу, а тот, кто сделал стрелу.И в результате это означало, что в общинах дзю/хоан пожилые, косолапые и все остальные могли время от времени претендовать на владение животным и нести дополнительное бремя ответственности за раздачу мяса и терпеть оскорбления.

эзра кляйн

Итак, это падает на наши уши, мои уши, очень странно, правда? Я имею в виду, что это бросает вызов почти всему, что вы думаете о мотивации и о том, как вы заставляете людей выполнять сложные задачи и преуспевать в них. Итак, в этом мире, где ты охотник, сбиваешь жирафа, а потом возвращаешься, и все тебя оскорбляют, а кто-то другой раздает мясо, потому что это была их стрела, а не твоя, зачем быть охотником? Какова имплицитная теория мотивации делать то, что ценно для общества, но недостаточно для их навыков в этих группах?

джеймс сузман

Это одна из замечательных особенностей взгляда на идею работы по мере того, как мы углубляемся в нашу глубокую историю и, фактически, даже за пределы джу/хоанси, в историю эволюции.Совершенно очевидно, что мы эволюционировали, чтобы любить работу, в самом простом смысле этого слова. Мы эволюционировали, стали этими чрезвычайно целеустремленными существами с таким необычайным набором навыков и гибких устройств, от наших рук до невероятно пластичного мозга, которые в некотором смысле нуждаются в подпитке. Есть причина, по которой, когда мы за что-то сидим в одиночной камере в тюрьме, нас съедает скука. Это потому, что мы не можем в принципе применить эти экстраординарные навыки, которые мы развили.

И люди получают необыкновенное удовольствие от работы.И часто это могут быть разные виды удовольствия. Теперь в случае Ju/‘hoansi давайте возьмем пример с охотой. Охота – это необычайно полезная работа. Это очень приятно. Это занимает ваш разум. Это задействует ваш интеллект. На это уходят годы приобретенного и накопленного мастерства. Это включает вашу интуицию. Это задействует вашу физическую силу. Это задействует вашу выносливость. И это эмоционально увлекает вас, потому что у вас есть огромная эмпатическая связь с животными, которых вы преследуете. Это глубоко и глубоко удовлетворяет.И в итоге превращается в мясо в животе. В конце концов, это удовлетворяет вас и физически.

Как сказал мне один джу/хоанский охотник, он сказал в конце: «Охота делает мое сердце счастливым, мои ноги тяжелеют, а живот наполняется». Это глубоко удовлетворяющая работа. И это, очевидно, часть нашего эволюционного наследия, эта способность эффективно работать и применять свои навыки для добывания пищи, в первую очередь, которая нам нужна. Потому что это основная задача жизни — доставлять пищу и энергию в наши тела, чтобы расти и размножаться.

А затем, когда у нас есть избыток энергии, мы явно используем те же самые навыки, которые дали нам возможность быть такими разносторонними, гибкими охотниками, собирателями, понимающими окружающую среду. Мы применяем эти навыки во многих других вещах, таких как создание музыки, создание произведений искусства, рассказывание историй и так далее и тому подобное. И работа во многом является частью того, кто мы есть. А когда мы лишены возможности работать, мы несчастны. Мы апатичны. Нам скучно. Нам неудобно. И во многих смыслах жизнь не стоит того, чтобы жить.

ezra klein

Это имеет для меня некоторый смысл на теоретическом уровне, но доказывает, что эти культурные практики были действительно успешными. Когда я оглядываюсь вокруг, я не вижу сегодня большого количества обществ охотников-собирателей. А те, что существуют, часто живут в довольно ужасных условиях. Так почему же я должен серьезно относиться к модели охотников-собирателей как к успешной культурной модели?

джеймс сузман

Чрезвычайное долголетие Homo sapiens имеет особое значение.30 лет назад, когда я начал изучать антропологию, у меня было ощущение, что современный Homo sapiens, когнитивно современный, как его называли, существует всего около 40 000 лет, а физически современный, может быть, 100 000 лет. Теперь, благодаря геномным исследованиям, мы отодвинули эту дату назад, возможно, на 320 000, 340 000 лет, что предполагает, что Homo sapiens существовали, действовали относительно разумно и действовали так, как они действовали, в течение довольно долгого времени.

И это также говорит о том, что у них должна была быть модель, которая работала, модель, которая эффективно позволяла им адаптироваться, во-первых, к изменениям климата, когда они были еще заперты в Африке, а затем, в конечном счете, расширяться и адаптироваться к различным контексты по всему миру.Человечество уникально своей способностью вырваться из мест обитания и экологических ниш, абсолютно заложниками которых является большинство животных, и приспособиться и разработать совершенно новые способы существования. И я думаю, что такая структура была очень важной частью этого процесса.

Я думаю, что такая гибкость, такая сосредоточенность на краткосрочной перспективе, на удовлетворении своих основных потребностей, а затем на то, чтобы тратить время на другие вещи, была системой, которая эффективно работала. И это способствовало постепенному распространению нашего вида по всему миру.Поэтому я думаю, что это была просто часть того, кто мы есть. Мы культурные существа. Мы разрабатываем формы и системы управления и самоорганизации, которые могут быть самыми разными, но иногда вы сталкиваетесь с формой, которая работает.

А в случае с охотниками-собирателями, я думаю, форма небольших обществ собирателей, организованных на очень кооперативной основе, основанной на совместном использовании ресурсов, навыков и т. д., была успешной моделью, которая позволяла медленное и постепенное расширение нашего вида к достижению периода почти доминирования, как это было непосредственно перед сельскохозяйственной революцией.

Я думаю, что это была система, которая работала, но это была также культурная система. Вот оно. И был ли он хорошим? Да. Если вы измеряете успех цивилизации ее выносливостью во времени, ее устойчивостью, то это очень устойчивый способ работы. Я имею в виду, 300 000 лет — это очень большой период времени.

Эзра Кляйн

Я хочу указать, как мы измеряем успех цивилизаций. Но я хочу показать еще одну связь, которую, как я думаю, вы делаете в книге, а именно то, что здесь происходит то, что эти общества развили, в соответствии с требованием делиться и оскорбляя мясо и другие практики, довольно необычные социальные структуры, чтобы люди не накапливали слишком много. много, чтобы они потом не желали слишком многого, потому что это становилось своего рода болью, если ты получил много.Люди просто взяли это у вас, или высмеяли вас, или разозлились на вас.

И поэтому одна из вещей, происходящих здесь, заключается в том, что если вы не хотите так много работать, если вы хотите общество, в котором у вас есть изобилие, создайте досуг, вы должны держать под контролем желания людей, и что то, что у вас есть здесь, в этих обществах охотников-собирателей и, конечно же, в том, которое вы внимательно изучили, существует довольно необычная система контроля над желанием. Если вы думаете о нашем обществе сейчас как о бесконечном двигателе желания, ценителе и генераторе желания и заговорщике желания, то вы в основном имеете здесь противоположное.И поэтому вы получаете время, потому что людей отговаривают от тех вещей, которые ведут к гедонистической беговой дорожке.

Джеймс Сузман

Я бы не назвал это экстраординарным. Я бы сказал, что то, что мы сейчас имеем, экстраординарно, конечно, с временной точки зрения. Но да, абсолютно. То, что вы имели с этими обществами, было обществом, в котором, по сути, проблема дефицита, экономическая проблема, то, что говорят нам экономисты или классическая экономическая теория, заставляет нас всегда хотеть большего, эта идея, что у нас есть бесконечные потребности и ограниченные средства, только что сделала. не существует.У них были ограниченные желания, которые относительно легко удовлетворялись. Таким образом, они не попали в эту постоянную петлю желания большего в будущем.

И вы говорите об этом как об экстраординарном, потому что, конечно же, вы смотрите на это с точки зрения Соединенных Штатов. И вы смотрите на это так, как я смотрел на это, когда я впервые пошел и провел с ними время. И они вовсе не считают это чем-то экстраординарным. Они находят это необыкновенным — или они нашли его; мы должны четко понимать исторический контекст.Жизнь для них меняется очень быстро. Но вместо этого они сочли необычным то, что люди могут хотеть накопить богатство, которым люди могут не хотеть делиться. Они реагируют на это с таким же внутренним удивлением, как и другие.

И опять же, это что-то вроде рассказа о силе того, как культура и опыт действительно формируют наше ощущение окружающего мира и наше представление о том, что нормально, что естественно, что хорошо. Что касается дзю/хоанси, то не делиться чем-то неестественным.Поэтому, хотя мы считаем дзю/хоанси ненормальными или исключительными, они делают то же самое с нами. И я думаю, что в этом великая сила культурных различий, это то, что дает мне надежду на то, что на самом деле возможности человечества в будущем безграничны. Потому что то, что мы часто принимаем за природу, — это всего лишь культура, маскирующаяся под природу.

Эзра Кляйн

Я собирался спросить об этом. Это чрезвычайно широкий разброс в том, как люди действуют в зависимости от культур, в которых они выросли.Я подумал, когда вы сказали, что дзю/хоанси считают это странным, когда кто-то не делится чем-то неестественным, я имею в виду, что у меня есть двухлетний ребенок. Определенно есть что-то естественное в нежелании делиться.

Он определенно не находит это интуитивным понятием, и все это говорит о том, есть ли у вас мнение о том, существует ли такая вещь, по крайней мере, в том виде, в каком мы ее сейчас обсуждаем, как человеческая природа? Или в основном большая часть того, что мы считаем культурным навязыванием человеческой природы? И что на самом деле является человеческой природой, так это наша способность усваивать культурные и социальные сигналы и их гибкость?

Джеймс Сузман

Что ж, вы очень хорошо ответили на мой вопрос.Мы часто искали человеческую природу. Мы внутренне хороши? Мы изначально плохи? Мы сотрудничаем? Разве мы не? И я думаю, что мы представляем собой множество противоречий, потому что человеческая природа должна быть, во-первых, культурной, во-вторых, адаптивной и, в-третьих, непреклонной, все в одно и то же время. Таким образом, мы являемся видом, который может приспосабливаться к обстоятельствам с необычайной легкостью.

Поставьте нас в трудное положение. Заставьте нас измениться. Как, например, прошлогодний карантин, несмотря на все возражения, мы с ним справились замечательно.Требовалось почти беспрецедентное изменение поведения. И мы ладили, и мы справлялись с этим, адаптировались к нему и даже привыкли к нему, поэтому теперь гибкая работа, вероятно, станет нормой во многих обществах на долгие годы.

Итак, мы невероятно приспосабливаемые существа, потому что у нас очень пластичный мозг. И наш опыт отпечатывается в этих мозгах, и мы привыкаем к вещам. Мы становимся существами привычки. Некоторые вещи являются нормальными, приемлемыми и выполнимыми.И это именно так, как они есть. И эти вещи могут быть очень и очень разными. И это, в то же время, то, что делает нас такими непримиримыми, такими сопротивляющимися изменениям, вот почему, например, люди курят себя в раннюю могилу, зная, что это их убивает, просто потому, что они не могут изменить эту привычку. .

Итак, человеческая природа должна быть культурной: быть одновременно приспосабливаемой и непримиримой. И все, что выходит за рамки этого, я думаю, должно навязать некую универсальность тому, что в конечном счете является культурной нормой.Так сказать, мы в принципе добры друг к другу и человеколюбивы, или мы в основе своей эгоистичны — это, на мой взгляд, очень четко выраженные культурные нормы. Это нормативное поведение, которое кажется естественным, потому что культура обладает над нами необычайной властью.

ezra klein

Таким образом, неявный культурный компромисс здесь, кажется, заключается между статусным эгалитаризмом, а затем личными стремлениями и амбициями. Вы можете либо поощрять стремление, решив дать определенным людям более высокий статус, большее богатство, большую социальную власть, учитывая то, что они производят, но цена будет ревностью, завистью, неравенством и такого рода позиционной конкуренцией.Или вы можете поддерживать статусный эгалитаризм, но за счет подавления некоторых из этих стремлений и амбиций. Вы, вероятно, не собираетесь изобретать антибиотики в обществе. Вы, вероятно, не собираетесь изобретать некоторые вещи, к которым нас подтолкнул капитализм или даже сельское хозяйство. Вот как вы видите компромисс?

Джеймс Сузман

Не знаю. Я склонен думать, что люди делают что-то, потому что мы такие. Мы мыслители, делатели, творцы, творцы. И мы получаем сильное личное удовлетворение от этого.Так случилось, что мы живем в обществе в тот момент, когда мы получаем от этого определенное социальное доверие и социальное удовлетворение. А также существует обратное. Если вы не работаете, вы фактически лишены социального достоинства.

Но работа сама по себе может приносить необыкновенное удовлетворение. Итак, снова используйте пример Ju/‘hoan. И в конце 60-х было проведено несколько прекрасных исследований, посвященных, в частности, развитию детей. Дети дзю/хоанси обычно играют в смешанных возрастных группах.Они заботятся друг о друге, часто с каскадными открытыми обязанностями. Образование очень недидактично. Ожидается, что дети будут учиться чему-то, а не тому, чтобы их чему-то учили.

И виды игр, в которые они играют, некоторые из них требуют огромного мастерства. Например, охота с луком и стрелами требует определенных навыков. Есть игры, в которых нужно ловить утяжеленные перья стервятника, которые подбрасывают палкой в ​​воздух, и скручивать их. И это очень искусные вещи, как игра в теннис.И люди осваивают их, потому что это доставляет им большое удовольствие.

Но нельзя командовать другими за то, что они в этом лучше или хуже. Таким образом, вы на самом деле получаете довольно… вы получаете эти игры, которые довольно интенсивно индивидуально конкурируют в том смысле, что кто-то может пытаться овладеть навыком или стать намного лучше в чем-то. Но из-за контекста, в котором это происходит, очень мало такого рода социального давления, опять же, похлопывания по спине и все такое прочее.

Так, например, в обществе дзю/хоанси в Намибии осталось очень много места, где люди все еще могут охотиться и собирать. Есть охотники, которые являются абсолютными мастерами своего дела. А оскорбления и что там у вас есть, несмотря ни на что, они продолжают и занимаются охотой, потому что это приносит им глубокое удовлетворение. Есть большая радость в выполнении этого навыка.

По правде говоря, это то же самое для большинства из нас, самые честные усилия. Если я играю на своей гитаре, это приносит мне удовольствие.Но я знаю, что никто в здравом уме не захочет это слушать. Большинство людей, которые пишут книги, обычно пишут их для себя. Потому что вам должно быть очень, очень повезло, чтобы вас читали больше, чем горстка людей. Так что есть эта вещь. Я думаю, мы как бы забыли и потеряли ощущение чуда и радости от такого рода целеустремленности и осуществления целеустремленности и того, насколько это важно для человеческого процветания.

эзра кляйн

Итак, позвольте мне сыграть здесь циника.Потому что мы говорим о множестве обществ, которые практически исчезли. Я имею в виду, как вы говорите, даже для дзю/хоанси это период необычайных перемен. Один из способов взглянуть на эту историю состоит в том, что у нас выжили наиболее культурно приспособленные общества. И теперь охотники-собиратели существуют только в этих охраняемых анклавах. Что мы как бы провели соревнование, и они проиграли. И что общества, которые перегружали наши амбиции, нашу активность, нашу конкуренцию за статус, создали, к лучшему или к худшему, все, от этих многотриллионных экономик до ядерного оружия, CRISPR и мРНК-вакцин.

Возможно, мы сможем модулировать его на пределе, но отчасти это цена, которую мы платим за такого рода авансы. Так что сказать, что работа сама по себе награда, можно. Я на самом деле совершенно не согласен с этим. Но с точки зрения прогресса и того, что мы наблюдали за последние 100, 200, 300 лет, происходит что-то, что происходит по-другому в капиталистических, ориентированных на рынок и так далее обществах из некоторых своих бывших конкурентов.

джеймс сузман

Я не совсем уверен [насчет], например, повествования о том, что капитализм сам по себе является тем, что создает это богатство творчества и эти великие достижения.Есть, конечно, история. Везде, где у людей было достаточно избыточной энергии, чтобы они не застревали в поиске пищи, у вас были эти великие наборы инноваций и творчества, будь то искусство, будь то медицина, будь то теология, будь то физика, где бы вы ни находились. У меня была такая концентрация энергии, поэтому всякий раз, когда был приличный избыток, знания можно было воспроизводить, делиться и передавать от одного поколения к другому.

И я, конечно, думаю, что такая капитализированная культура, которая у нас была, есть органическое следствие перехода к сельскому хозяйству.И это очень большая часть того, что привело нас туда, где мы сейчас. Но я не думаю, что это часть того, что необходимо для того, чтобы мы сделали следующий шаг. И на самом деле, я на самом деле думаю, во многих отношениях, что инновации, производительность и мышление роста, которые пришли из сельского хозяйства, вывели нас из страданий сельскохозяйственной эры, которая была довольно долгой и довольно трудной, и в смелую новую эру. Но то же самое лекарство, которое принесло нам великое процветание, которым мы наслаждаемся сейчас, вполне могло теперь причинить боль пациенту.

ezra klein

Одной из захватывающих тем книги является то, как переход к сельскому хозяйству, конечно же, меняет наше восприятие труда, но также и то, как мы воспринимаем и понимаем время. И вы действительно подчеркиваете человеческое отношение ко времени, необходимое для нашего отношения к работе. Можете ли вы рассказать мне об этом, о разнице между тем, как собиратели и земледельцы относятся ко времени?

Джеймс Сузман

Это экстраординарное явление.И это то, к чему я был очень настроен с самого начала моей первой полевой работы. Потому что я работал с некоторыми джу/хоанси, которые уже потеряли свою землю. Это было в начале 1990-х годов. И я решил на самом деле получить устную историю Джу/хоана о том, что произошло. У нас были все эти колониальные истории, доминировавшие над историей Африки. В каком-то смысле я хотел получить их версию событий. И вообще, я действительно боролся. У людей не было истории. Они не говорили в исторических терминах.Они не мыслили конкретно временными категориями.

И в то же время у вас было много фермеров, которые пытались их нанять, говоря: ах, джу/’хоанси, они не думают дальше сегодняшнего дня. У них нет представления о завтрашнем дне и т.д. и т.п. И оказалось, что это было то, с чем дзю/хоанси в основном соглашались. И отчасти причина в том, что у них была так называемая экономика с немедленной отдачей. Другими словами, почти все экономические усилия были направлены просто на удовлетворение их потребностей в этот день.

И это было основано на идее, что у них мало потребностей, которые можно легко удовлетворить. Так что они были компетентными собирателями. Они знали, что в течение нескольких часов спонтанных усилий они могли бы наполнить свои животы и так далее в большинстве случаев. И в результате они не тратили много времени на планирование будущего или даже на размышления о прошлом.

Переход к сельскому хозяйству был совсем другим. В то время как охотники-собиратели считали свою среду изначально предусмотрительной, почти щедрой, как что-то, что дало им возможность заниматься сельским хозяйством, вы должны рассматривать свою среду только как потенциально предусмотрительную.Чтобы оно было предусмотрительным, вы должны вложить в него свой труд.

Но инвестирование вашего труда в землю для того, чтобы она давала вам что-нибудь поесть, требует времени. Если мы возьмем, к примеру, раннюю пшеницу, которую выращивали в первых популяциях, принявших участие в сельском хозяйстве в Леванте, получится сезонный цикл. Вы сажаете семена весной. Затем вы должны выращивать и ухаживать за урожаем, поливать его и так далее и тому подобное, ухаживать за ним в течение нескольких месяцев, затем обрабатывать его, и, в конце концов, может быть, к кануну Нового года у вас может получиться из него буханка хлеба.Все сосредоточено на будущих наградах.

Теперь проблема с невозможностью удовлетворить свои насущные потребности заключается в том, что будущие вознаграждения — это вознаграждения, которые затем сохраняются и используются для поддержки вас в течение следующего сельскохозяйственного цикла. Таким образом, фермеры оказались запертыми в этом цикле времени, в этом процессе, когда они вкладывали свой труд в землю. И земля, по сути, дала им отдачу в какой-то момент в будущем. И это, конечно, изменило не только отношение к земле, потому что земля стала чем-то — если ты работал на этой земле, у тебя было какое-то право собственности.Так меняется их представление о территориальности и собственности.

Но в то же время изменил восприятие времени. Все стало ориентировано на будущее, как и у нас сегодня. Большая часть нашей работы связана с получением какой-то прибыли в будущем. На самом деле есть лишь несколько видов деятельности, которые мы обычно выполняем, например, приготовление пищи — это экономическая деятельность с немедленной отдачей, если вы собираетесь съесть эту еду сразу после этого.

Но большая часть экономической работы, которую мы делаем, предназначена для ближайшего или отдаленного будущего.А в фермерских обществах часто цель заключалась в том, что если вы работаете достаточно усердно в течение достаточно долгого времени, вы можете получить достаточно большой излишек, хранящийся в ваших хранилищах, чтобы вы могли, в некотором смысле, получать удовольствие. выход на пенсию, какое-то свободное время. Возможно, вы сможете купить свое освобождение от труда. И все это связано с тем, что на самом деле земледелие требовало гораздо больше усилий и труда, чем охота и собирательство.

ezra klein

Итак, в недавних книгах по «истории человеческой цивилизации» существует тенденция делать сельское хозяйство очень плохим.Так вы работаете больше. У вас менее разнообразная диета. Вы более уязвимы к засухе и голоду. Вас прижимают к этим поселениям. Болезней больше. Я имею в виду, честно говоря, если вы читаете книги — и ваша не обязательно тяжелая, но она есть.

Начинает возникать вопрос: зачем люди вообще это делали? Если земледелие было таким неприятным образом жизни по сравнению с собирательством, то почему для людей, находящихся на границе этих двух жизней, земледелие? Чем объясняется переход человека в это, знаете ли, по-видимому, гораздо более тяжелое и неустойчивое существование?

джеймс сузман

Послушайте, часть дела состоит в том, чтобы убрать из этого смысл, чтобы убрать идею о том, что был какой-то выбор.В некотором смысле, когда вы смотрите на переход от охоты и собирательства к земледелию, это происходит в течение очень длительного периода времени. Я имею в виду, мы говорим о революциях. Дело не в том, что это произошло за одну ночь. Это медленный процесс, постепенная перекалибровка норм и поведения. И попытка понять смысл перехода к сельскому хозяйству — это одна из величайших загадок современного мира.

И что в этом такого загадочного, так это то, что когда-то существовало повествование о том, что переход к сельскому хозяйству произошел в Леванте около 12 000 лет назад на Ближнем Востоке.И эта великая технология распространилась и была принята охотниками-собирателями, говоря, что это прекрасно. Теперь мы можем выращивать себе еду. Но что мы теперь знаем, так это то, что для начала сельское хозяйство развивалось независимо среди населения, где не было возможности поделиться знаниями между ними.

Разработан в Мезоамерике. Он развивался в Юго-Восточной Азии. Он развивался в Западной Африке. Он развивался в Леванте независимо друг от друга в течение очень короткого периода времени, около 5000 лет, начиная с 12000 лет назад.И почему так произошло, мы не знаем. В Леванте наиболее очевидные ответы связаны с этим интенсивным периодом изменения климата, который произошел ранее, что изменило бы экологический ландшафт и, я думаю, привело к этому в случае с этими популяциями.

Внезапно поля дикой пшеницы становятся плодородными из-за изменений в углеродном цикле. И вдруг люди стали зависимы от него. Так что я полагаю, что в каком-то смысле они были как бы соблазнены периодом великого [НЕРАЗБОРЧИВО].Итак, если вы представляете, что у вас есть дикорастущие ягодные насаждения, которые вы, например, собирали эпизодически каждые пару лет как охотник-собиратель, и вдруг происходит какое-то изменение климата, то это дерево и эта роща просто становятся невероятно плодовитыми. , и так ты как бы переезжаешь туда и становишься зависимым от него.

А потом, после 200 лет зависимости от него, вдруг погода снова меняется. Климат меняется, и вы начинаете взращивать его, чтобы восстановить. И я думаю, что какой-то процесс, подобный этому, должен был произойти в Леванте.Я думаю, что подобные процессы, вероятно, происходили и в других местах. Но, как я уже сказал, это остается великой тайной. И я думаю, что это станет менее загадкой, если мы уберем идею о том, что был какой-то выбор. Это были вещи, которые происходили медленно на протяжении многих поколений. И вдруг они оказались зависимы от него.

И так у всех нас. Со временем мы становимся зависимыми от вещей. Мы привыкаем к ним. А другая правда заключается в том, что как только вы становитесь зависимым от одного ресурса, например, вернуться к тому, чтобы стать охотником-собирателем, становится довольно сложно.Например, дзю/хоанси со временем научились идентифицировать около 150 различных видов съедобных растений по частям. И они умеют отслеживать в поведении животных.

Как только вы откажетесь от этих знаний, потребуется одно поколение, чтобы их потерять. Итак, одно поколение ело кукурузу, кукурузную кашу и мясные консервы, и вы забыли, как это делать, — многие из молодого поколения жу/хоанси не смогли бы выжить, как их отцы и деды. Потому что у них просто больше нет тех практических знаний, которые приобретались годами и годами опыта.И поэтому я подозреваю, что это то, что произошло. И как только мы оказались в этом хомячьем колесе роста и сельскохозяйственных изменений, сойти было уже невозможно.

ezra klein

Таким образом, сельское хозяйство меняет наше отношение ко времени. Это меняет наше отношение к работе. А потом ты пишешь о городах, как о том, что наши отношения с желанием действительно изменились, что люди стали тесниться друг к другу. А потом вы пишете, что они развивают форму дефицита, выраженную на языке устремления, зависти и желания, а не абсолютной потребности, что мы находимся среди стольких других людей.Мы можем видеть, что у них есть или в конкуренции с ними. Не могли бы вы немного рассказать о том, как плотность меняет желание?

джеймс сузман

Я думаю, что-то может быть внутри нас. Мы немного поговорили о человеческой природе. В нашей природе есть что-то, что очень остро реагирует на неравенство, на то, что кто-то имеет больше, чем мы. И опять же, это то, что мы видим, когда вы наблюдаете за двумя братьями и сестрами, делящими свою сумку сладостей с невероятной точностью. Не может быть неравенства в том, как это делается.

Города — это разные пространства. И мы должны помнить, что хотя большая часть истории последних 10 000 лет или 7 000 лет с момента рождения первых городов, есть история городов, потому что именно там люди научились писать. И именно на этом они сосредоточились. Большинство людей по-прежнему жили в сельской местности и зарабатывали на жизнь. И когда я говорю большинство, я имею в виду действительно 90 процентов. Это была всего лишь небольшая элита, которая когда-либо жила в пределах городских стен. Большинство людей работали на земле, производя энергию, необходимую им для выживания.

Города, с другой стороны, с такого рода эксклюзивными пространствами, где никто не работал над производством энергии, но все работали над тем, чтобы расходовать энергию. Таким образом, возможность монополизировать, контролировать распределение и потоки энергетических ресурсов, будь то в форме еды, в форме пива, в конечном счете, в форме денег или обмена и долгов, стала источником великой силы и стал источником великой дифференциации.

Но в то же время в городах, потому что люди тратили энергию и потому что у них было это врожденное творчество, это стремление к работе, вы получили целый расцвет новых профессий, способов и занятий.У вас есть этот взрыв искусства и литературы. У вас также были люди, развивающие религиозные центры и концентрирующие на себе ритуальную силу. И эти силы привели к созданию множества микросообществ в городах. Но эти микросообщества часто сильно различались по объему власти, которую они могли получить, по влиянию, которое они могли оказывать.

И это эффективно изменило то, как люди взаимодействовали и работали друг с другом, и жили друг с другом, и произвело, я думаю, это реальное ощущение того, что люди чего-то хотят, люди хотят.Вы постоянно сталкивались с кем-то, у кого было больше, чем у вас, или с кем-то, у кого было меньше, чем у вас, чем бы это ни было. Это может быть любая форма капитала, будь то социальный капитал, ритуальный капитал или капитал, капитал. Но вы постоянно сталкиваетесь с людьми, у которых больше.

И у нас есть такое внутреннее чутье, чтобы сказать: ну, если у них это есть, может быть, я тоже хочу это иметь. И во многих отношениях, я думаю, это своего рода движущая сила — если говорят, что у нас есть бесконечные желания.Я так не думаю. Мы просто хотим иметь столько же, сколько и следующий парень.

И есть два способа добиться этого. Либо вы пытаетесь получить то, что есть у них, либо пытаетесь забрать то, что есть у них. Или, как это случалось на протяжении всей истории — и опять же, это в особенности история… было очень мало того, что вы бы назвали чем-то вроде великих, переворачивающих события революций в чисто сельских общинах — они есть в городских центрах, где вы сбиваете элиты, рушите их. И тогда процесс почти неизбежно начинается снова.

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

Эзра Кляйн

Вы говорите в книге о теории Эмиля Дюркгейма о бесконечном устремлении. Вы можете просто объяснить это?

джеймс сузман

Ну, примерно в то время, когда писал Эмиль Дюркгейм, конечно, это была эпоха, когда экономика становилась официальной наукой, наукой, основанной на том, как люди распределяют дефицит. И был ли смысл пытаться понять, что это за основная экономическая проблема, эта проблема дефицита? Что это за идея, что у нас есть такие огромные желания, которые мы никогда не сможем удовлетворить?

И мне кажется, что существует очень четкая корреляция между этим чувством экономического желания и тем, о чем говорил Эмиль Дюркгейм, когда говорил об чувстве аномии, этой идее, что люди чувствовали себя обделенными или чувствовали себя отчужденными в обществе, и в то же время это желание иметь что-то, чего у них не было в то время, это постоянное ощущение, что есть что-то неисполненное.

Дюркгейм объяснил это следствием фактического перехода от ремесленных производств к ранним уровням индустриализации по мере того, как люди переселялись в города. И он верил, что этому чувству отчуждения, покинутости придет конец, потому что, в конце концов, люди объединятся вокруг различных ремесленных сообществ в городских районах. И у них будет своего рода ощущение себя, чувство идентичности и чувство цели, тесно связанные с ними.

Но я думаю, что эта идея постоянной неудовлетворенности очень сильно связана с современной жизнью. И отчасти потому, что вещи постоянно меняются. Стойки ворот постоянно движутся вперед. Так, например, я всегда был немного техническим наркоманом. И я устал от этого сейчас. Но в ту минуту, когда вы внезапно достигаете своей цели — иметь iPhone 11, кто-то выпускает iPhone 12. Это постоянное стремление вперед, это постоянное чувство неудовлетворенности, это постоянное чувство, что как только мы достигаем цели, она движется вперед.И я думаю, что это во многом функция городской жизни. И я думаю, что это также во многом функция этой постоянно меняющейся природы современности.

ezra klein

Я думаю, что естественный способ думать о том, что конкуренция материальна. Вы подняли iPhone 11, а затем у кого-то есть iPhone 12. У вас есть дом, у кого-то дом побольше. Но есть еще и социальная. Когда я читал раздел вашей книги о Дюркгейме, вы говорили о том, как он считает в то время, что он просто переживает переходный момент в обществе.И люди разберутся. Они поймут, как лучше регулировать свои желания. Они поймут, как не кружить голову от всего, что это просто взрыв материальных благ делает это.

Так что с одной стороны, ясно, что нет. Он просто ускорялся, ускорялся и ускорялся. Но кроме того, это заставило меня задуматься об эпохе социальных сетей. Потому что сейчас вы часто слышите одно и то же, что мы просто привыкаем к этим новым технологиям.Facebook, это точно при моей жизни. Я имею в виду, это в моем взрослом возрасте. Тем более Twitter, Snapchat и так далее.

Но когда я смотрю на это, я задаюсь вопросом, является ли то, что мы развиваем сейчас, особенно для молодых людей, эпохой бесконечных социальных устремлений. Я имею в виду, что даже если вы могли получить много вещей раньше, все еще было довольно ограниченное сообщество, в котором вы могли разыграть драму своего социального положения, верно? Это были люди, которых вы знали, и ваша семья, и ваш район.Я имею в виду, что большую часть времени это было своего рода географически ограниченным для большинства людей.

А сейчас его просто нет. И у вас может быть разное социальное положение в разных сетях, в некоторых из которых вы участвуете как псевдоним на Reddit. И тогда у вас есть свое настоящее имя в Instagram и Twitter.

И мне любопытно, что вы думаете об этом. Потому что большой движущей силой здесь являются не только материальные блага. Я имею в виду, что материальные блага частично движут, потому что они отражают нашу социальную идентичность.Но теперь, в некотором смысле, мы также распутываем это. И у нас просто больше прямой социальной конкуренции во всех этих странных маленьких социальных микромирах. Так что мне любопытно, что вы видите в этой тенденции.

джеймс сузман

Ну, я скажу вам, что я вижу. Я вижу еще одну загадку. Точно так же, как Дюркгейм представлял себе, что мы войдем в какое-то следующее устойчивое состояние, теперь я все больше убеждаюсь — данные предполагают, что на самом деле мы сейчас — мы вступили в эру почти постоянного движения.И то, в чем мы становимся хороши и в чем, я надеюсь, мы становимся хороши в нашей бесконечной приспособляемости, так это в том, чтобы научиться справляться с постоянными изменениями и справляться с ними. И я думаю, что это чрезвычайно трудно распутать.

Но я думаю, что это ключ. Я думаю, что сейчас мы живем в эпоху, когда у нас нет стабильного состояния, к которому мы могли бы стремиться. Конца игры перед нами нет. И это требует корректировки нашего мышления с точки зрения того, как мы взаимодействуем с окружающим миром. И, может быть, я наивен, но меня воодушевляет то, что некоторые молодые люди на самом деле кажутся относительно непринужденными с этим.Меня постоянно удивляют собственные дети, например, в этом отношении.

Эзра Кляйн

Я слышал, что люди так говорят. И мое взаимодействие с молодыми людьми, а затем мое прочтение данных показывают, что они не в своей тарелке. Очень, очень, очень высокий уровень тревоги, депрессии, соперничества, страха, самоубийства, если уж на то пошло. Одна из вещей, к которым, я думаю, все это приводит, заключается в том, что мы живем в эпоху, когда доминирующие системы, в которых мы живем, зацепились за наши желания.И они используют их, чтобы продвигать все вперед, верно? Это часть нашей человечности, которую вы можете либо подчеркнуть, либо приуменьшить, по сути всего этого разговора. И мы действительно подчеркиваем это. Итак, теперь вы получаете странные вещи, странные результаты, когда у вас есть прямой конфликт между желанием отдыха и желанием работать.

Итак, один из них — действительно странная тенденция в богатых странах сегодня — это то, что элиты часто работают больше, чем когда-либо. Они часто работают больше, чем средний и низший класс, по крайней мере, по шкале доходов.Это странно, потому что раньше смысл богатства заключался в том, что вам не нужно было работать. Вы сделали все возможное, чтобы показать, что вы не работаете.

Но несколько лет назад в Harvard Business Review было опубликовано исследование, согласно которому 62 процента высокооплачиваемых людей работают более 50 часов в неделю. Более трети работают более 60 часов в неделю. Каждый десятый работает более 80 часов в неделю. Я имею в виду, что есть люди, которые абсолютно могли бы иметь изобилие, верно? В какой-то степени я один из этих людей.Я много работаю. И я очень устал. И я осознаю, что я достаточно вне этого, чтобы понять, что в этом есть что-то странное. Но мне интересно, как вы на это смотрите. Потому что я имею в виду, что мы действительно видим здесь столкновение. И даже люди с наибольшей способностью выбирать досуг выбирают труд. И делают это все больше и больше. Я имею в виду, он отличается от того, что был 100 лет назад.

джеймс сузман

Да, смотрите, в каком-то смысле это очень странное явление. А в других это кажется совершенно естественным.Я имею в виду, опять же, я склонен смотреть на это с точки зрения антрополога. Большинство из нас теперь городские существа. Мы получаем наше чувство идентичности, наше чувство собственного достоинства, наше чувство цели, наше чувство общности приходит от работы и рабочего места. Так что помимо такой целеустремленности, даже если мы делаем работу, которая не особенно важна, но приносит нам деньги, мы продолжаем ее делать.

И я думаю, что во многих смыслах, потому что люди, которые находятся в высших эшелонах власти, рабочие, самые высокооплачиваемые и лучше всех вознаграждаемые, на самом деле, они в состоянии диктовать характер своей работы и иметь возможность подтолкнуть их работу к тому, что действительно приносит им большое удовлетворение.Так что в каком-то смысле это своего рода привилегия. И если вы просмотрите историю, опять же, я имею в виду множество людей, которые были — мы говорим об изначальном стремлении быть — вы делаете свою работу, а затем освобождаетесь для отдыха. Но люди с таким свободным временем проводили это время за работой, которая для них что-то значила.

Так уж получилось, я думаю, что в современном городском мире, в котором мы живем, для многих людей практически не существует жизни вне работы. И как культурные существа, это то, что мы делаем.Мы остаемся с сообществами, системами, процессами и способами делать вещи, которые делают нашу жизнь значимой, с которыми нам комфортно, в которых мы уверены, и которые не бросают нам вызов все время. Так что я думаю, что это, вероятно, то, откуда берется культура работы. Но опять же, я рассматриваю это как культурный феномен.

ezra klein

Одна из вещей, о которых вы говорите в книге, заключается в том, что цель книги состоит в том, чтобы, цитируя, «ослабить когтистую хватку, которую экономика дефицита держала в нашей трудовой жизни.То есть вы хотите подтолкнуть нас к идее, что у нас может быть больше досуга. Мы могли бы наслаждаться изобилием, которое мы создали. Но я нашел книгу очень пессимистичной на этот счет. Если вы считаете, что проблема с тем, как много мы работаем, заключается в том, что мы просто не производим достаточно, тогда вы можете сказать: ну, может быть, мы изобретем ИИ, или начнем добывать астероиды, или что-то в этом роде. И мы преодолеем этот производственный порог.

Но если вы думаете, что одержимость нашего общества работой, то это не просто современное отражение.Это как бы лежит в основе того, как мы построили человеческую цивилизацию с самого перехода к сельскому хозяйству, и что оно как бы покорило все эти общества, в которых его не было, оно выиграло все эти состязания, когда пришло в конфликт с кем-то, говорящим , ну а как насчет большего досуга?

Тогда это намного сложнее, потому что это подразумевает, что ничего из того, что мы на самом деле изобретаем, не сделает этого. Мы просто всегда будем придумывать способы работать больше, иначе мы станем несчастными перед лицом автоматизации, потому что люди будут чувствовать не то, что они щедро делятся, а то, что их лишили достоинства, работы со смыслом. .Таким образом, вместо утопии пост-ИИ и автоматизации у вас есть антиутопия. Я бы хотел, чтобы вы убедили меня, что я ошибаюсь, что здесь есть более оптимистичный взгляд на тенденции.

джеймс сузман

Ну, нет, позвольте мне сказать так. Я, конечно, не оптимист, но всегда сохраняю надежду. Потому что, если мы отказываемся от надежды, то что хорошего в этом? Что хорошего в том, что ты что-то делаешь? Мое представление о том, где мы находимся и где мы могли бы быть, в значительной степени совпадает с мечтой Кейнса. Я имею в виду, именно поэтому я так часто его цитирую.Потому что я как бы разделяю идею о том, что как только мы освободимся от утомительного труда, как только мы освободимся от тяжелой работы, которую, я думаю, машины могут и будут делать, тогда мы сможем выполнять работу, которая имеет для нас смысл.

И на данный момент, из многих несправедливостей в том, как организованы наши экономические системы, вы получаете много действительно одаренных людей в той или иной сфере жизни, которые в конечном итоге выполняют работу, совершенно не связанную с этим даром. Итак, я живу в университетском городке, Кембридже. И я потерял счет своим друзьям, которые ушли с работы, которая, как мне кажется, занималась действительно полезными исследованиями, будь то химическая инженерия или медицина, и устроились на работу в частном секторе, чтобы улучшить постоянство. меда или блеск чьего-то платья или что-то в этом роде.У нас есть склонность к тому, чтобы делать работу, которая не особенно интересна.

Я полагаю, что если бы мы жили в мире, где на самом деле все наши базовые потребности, самые базовые потребности были бы удовлетворены, что людям не нужно было бы выполнять неудовлетворительную работу, то в конечном итоге у нас было бы больше хорошая работа сделана в первую очередь. Я имею в виду, что это относительно банальный пример. Но я думаю, что это тот, который служит делу. Я имею в виду, что мир полон действительно великих музыкантов, которых практически никто никогда не слушал.И никто никогда их не слушал, потому что им просто не повезло, такой перерыв, который вам нужен. На каждого самого продаваемого артиста приходится 10 000 других, таких же опытных и опытных, которые никогда ничего не добились.

И это потому, что им приходилось выполнять любую работу с минимальной заработной платой, чтобы выжить, из-за того, как мы организовали нашу систему работы. И я думаю, что перед нами открываются возможности. И именно поэтому я говорю, что мы должны освободиться от такого рода сосредоточения на постоянном росте и начать задавать себе вопрос: как мы можем использовать наше богатство настолько эффективно, насколько это возможно?

И мы можем думать об этом богатстве с точки зрения, опять же, этой фразы, «человеческого процветания» с точки зрения духовного обогащения, с точки зрения умственного обогащения и с точки зрения выполнения вещей, которые приносят большее общественное благо.И я думаю, что такой мир возможен, мир, в котором люди делают то, что хотят, и это дает большую общую ценность для всех. Это продолжает способствовать некоторому прогрессу на благо всех нас.

Эзра Кляйн

Позвольте мне спросить о примере в книге, где это вызывает прямой вопрос. У вас есть эта замечательная последовательность в компании по производству хлопьев Kellogg’s. И что в 1930-х годах компания Kellogg’s действительно сделала это. Я имею в виду, они увеличили производительность. Они перешли на 30-часовую рабочую неделю.Они платили людям больше в час, чем раньше. Я имею в виду, это все, что вы могли бы подумать, что мы хотим. И тогда у людей появилось бы все это дополнительное время, по крайней мере теоретически, в течение которого они могли бы заниматься музыкой, писать романы, или просто тусоваться с друзьями, или заниматься спортом, или гулять, что бы это ни было.

А потом развязка этой истории меня несколько шокировала. Дело не в том, что корпорация Kellogg возвращает 40-часовую рабочую неделю, а в том, что рабочая сила голосует за 40-часовую рабочую неделю, в основном потому, что в мире большего количества материальных благ они хотят иметь возможность зарабатывать больше денег.Итак, как вы читаете эту историю? Потому что это показалось мне реальным примером того, что у нас был выбор. И это не было похоже на то, что капиталисты заставили его вернуться. Но рабочие сказали, нет, в обществе, если все не прыгнут одновременно, мы не будем единственными, кто будет работать 30 часов в неделю и не будет способны дать нашим семьям или самим себе столько, сколько получают все остальные.

Джеймс Сузман

Я думаю, что парень, который дал отличный ответ на этот конкретный вопрос, был Джон Кеннет Гэлбрейт, когда он написал книгу «Общество изобилия» примерно в то же время, когда команда Келлогга была занята голосованием. вернуться к 40-часовым сменам.И это была эпоха, я думаю, когда у вас было огромное усиление желания, созданного с помощью рекламы.

Итак, когда Гэлбрейт написал эту книгу в 1950 году — я не могу вспомнить точный год, — он написал ее как эффективное предупреждение о том, что Америка растрачивает свое вновь обретенное богатство. И то, как оно растрачивало его, было созданием желаний. Он убедительно доказал, что Америка победила дефицит. И что если они хорошо организуют свои ресурсы, то обо всех можно будет с комфортом позаботиться.

Но он сказал, что большой риск заключается в том, что теперь, когда мы победили дефицит, такое стремление к большему среди, конечно, в частности, я полагаю, богатых укоренившихся предприятий означает, что люди производят дефицит, и что эта великая машина по производству дефицита , в форме рекламной индустрии, начал расширяться и играть прямо в домах людей, поднявшись из небольших газетных объявлений до этой замечательной телевизионной коробки и радио и просто нагнетая желание в дома людей.Ваша жизнь не будет полной, если у вас нет x, y или z.

И это, конечно, в некотором смысле стало мощным двигателем роста. Идея о том, что если у нас будет немного больше, мы найдем эту точку удовлетворения, остается одним из великих двигателей роста в нашем мире. И я думаю, что это действительно так. Я думаю, что Kellogg’s той эпохи, Kellogg’s были как бы захвачены этим замечательным набором новых великих удобств, появившихся в послевоенной Америке, когда все эти технологии военного времени были перепрофилированы в бытовые технологии, от микроволновых печей до всех этих великих новые чудеса.И люди хотели быть частью их. А потом рекламщики говорили: ну, если у вас будет все больше и больше этого, то вы можете это сделать. А так, да, покормила. По сути, это желание привело людей к точке, где они подумали, что нам нужно больше.

ezra klein

Да, это немного забавно. Но я хочу остановиться на том, что касается рекламы. Я всегда в восторге, когда подкаст возвращается в «Общество изобилия». Я люблю Джона Кеннета Гэлбрейта. Пару месяцев назад у меня был Ноам Хомский в шоу, и мы какое-то время говорили об этом.

Но это одно из мест, где я становлюсь очень пессимистичным. Поэтому я думаю, что когда люди говорят о пострабочем мире, типичными технологическими спасителями являются искусственный интеллект и автоматизация. Идея состоит в том, что у нас будет сверхинтеллектуальная, когнитивная рабочая сила с нулевыми предельными затратами, которая будет создавать все для нас. А нам останется только наслаждаться.

А потом я смотрю, кто на самом деле создает, кто на самом деле создает большие платформы ИИ. И я вижу Google, и я вижу Facebook.И я вижу Open AI, который в некотором роде связан теперь с Microsoft и другими. Это сложнее, но все же какая-то связь с этими компаниями есть. И вы можете продолжать в том же духе. Но Google и Facebook, потенциально являющиеся двумя очень крупными игроками, занимаются рекламным бизнесом. Они выживают за счет порождения желания.

А это уже мой взгляд. И, кстати, я в СМИ. Я тоже в рекламе и подписке, но рекламный бизнес. И я считаю, что реклама не только неэффективна, но и является довольно запущенной экономической силой.Презрение, с которым многие современные экономисты относятся к идеям Гэлбрейта, кажется мне совершенно незаслуженным. Но в то же время, опять же, реклама — и я это знаю точно — это обычно довольно плохо. Это довольно неэффективно. Это совсем плохо сделано. Это больше искусство, чем наука. Во многом это колдовство.

Теперь, однако, если вы подключите его к ИИ, питающемуся уровнем данных, которые у нас есть, и уровнем итерации, который он может сделать с нами, возможно, он станет намного лучше. И поэтому вместо такого мира ИИ, к которому мы движемся, чтобы действительно, очень хорошо создавать изобилие, я беспокоюсь, что, особенно в ближайшем будущем, он будет очень, очень хорошо создавать желание.Он не только даст нам больше того, чего мы на самом деле хотим, он будет все лучше и лучше заставлять нас хотеть большего, чего у нас нет. Потому что это настоящая бизнес-модель. И мне любопытно, есть ли у вас какие-либо размышления по этому поводу.

джеймс сузман

Думаю, к сожалению, вы в чем-то правы. Если я вижу один потенциальный положительный момент в этом облаке — и это тоже не очень радостный положительный момент, — так это то, что этот процесс повышенной автоматизации, через который мы проходим, имеет ряд вторичных социальных и экологических последствий.И это налагает на нас абсолютные ограничения. Теперь экологические, с которыми вы знакомы — я не буду повторять их — но мы явно находимся на этапе истории, когда нам нужно так или иначе ограничить наше экономическое поведение или, по крайней мере, изменить его, чтобы реагировать на обстоятельства окружающей среды. Так что это одно абсолютное ограничение.

Есть второй. И чем более автоматизированной становится наша экономика, чем больше управляется ИИ, чем больше работы на самом деле выполняется машинами, тем меньше предельной полезности человеческий труд на самом деле имеет.И когда вы живете в обществе, где ценность человеческого труда уменьшилась, вы в конечном итоге столкнетесь с обществом, в котором способность работать самостоятельно для процветания уменьшается. Процветание связано с доступом к капиталу, потому что капитал — это то, что вы используете для приобретения машин, которые выполняют реальную работу.

И мы наблюдаем это растущее неравенство, случайно с самого начала цифровой революции в 1980-х годах и, очевидно, усиленное дерегулированием и так далее. И это потому, что богатство теперь эффективно прирастает к богатству.Деньги порождают деньги, если использовать фразу Бенджамина Франклина. И этот продолжающийся рост, если у нас есть постоянное усиление желания и так далее и тому подобное, я вижу, что это неравенство только усугубляется. И мой смысл в том, что мы есть. Опять же, частью нашей природы является реакция на неравенство. И я вижу, что эта напряженность нарастает и потенциально приближается к своего рода критической точке, которая либо вынуждает нас к каким-то действиям.

Теперь мое предположение и, на самом деле, я надеюсь, заключается в том, что, прежде чем вы закончите какой-то отвратительной революционной акцией, и мы увидим повышение температуры во многих местах, я подозреваю, что что-то, возможно, экологическое катастрофа, которая заставляет нас начать мыслить более глобально и признать взаимосвязь наших проблем, может привести нас туда.Я лениво размышлял и как бы жалел, что на самом деле, когда я закончил книгу, я лениво предположил, что что-то вроде пандемии может подтолкнуть нас к такого рода рамкам совместного мышления. И я, конечно, не уверен, что это произошло сейчас.

Но я думаю, что с такими вещами нужно иметь какую-то надежду. Потому что иначе мы не сможем справиться с более серьезными проблемами, с которыми мы сталкиваемся. И более серьезные проблемы, прежде всего, экологические, а во-вторых, связанные с большей социальной раздробленностью во все меньшем мире.

ezra klein

Что ж, я действительно думаю, что единственное послание книги, более обнадеживающее послание книги, заключается в том, что культура может сделать больше, чем мы думаем. И если многие разговоры о научной фантастике, разговоры об утопиях обращены к технологиям, которые введут нас в мир изобилия, я думаю, часть того, что вы говорите, состоит в том, что нет, это должны быть культурные изменения, которые позволят нам жить в изобилии. Это позволяет нам ценить изобилие.

Итак, в обществах, которые вы в основном изучаете, много социального стыда, насмешек и требований налогообложения.Это довольно большие изменения. И мне трудно представить ближайшую версию, в которой они станут инструментами, которые мы используем для контроля статуса и контроля желаний. Но мне любопытно, считаете ли вы, что есть культурные тенденции или культурные инструменты, которые подходят или более близки к обществам, в которых мы сейчас находимся, и которые могли бы начать играть эту роль.

джеймс сузман

Я, конечно, думаю, что есть некоторые инструменты, которые доступны, и есть некоторые идеи политики, которые доступны. Я имею в виду, мы живем в беспрецедентные времена.Я имею в виду, это то, что было сказано снова и снова и снова. Но мы никогда раньше не жили в эпоху такого необычайного материального изобилия, такого огромного энергетического следа, такого большого населения. Предыдущие решения не будут работать.

Но мне кажется, что есть реальная готовность выйти за рамки старых идей, например, этого вида изношенного старого разделения между капитализмом и социализмом, и начать искать другие механизмы, которые могли бы изменить то, как мы взаимодействуем с такие вещи, как желание и желание и так далее, и действительно изменяют наши отношения с работой.И что-то вроде всеобщего базового дохода, по крайней мере морального, кажется мне потенциально преобразующим инструментом с точки зрения того, чтобы заставить нас, во-первых, работать лучше и, во-вторых, уменьшать, потенциально уменьшать, такого рода огромное желание .

Я также думаю, что это большая ценность — и я имею в виду, что я говорю с вами из Европы, где у нас гораздо более сильные социалистические традиции. Но я думаю, что теперь, когда мы находимся в экономике, основанной на активах, было бы совершенно разумно иметь систему налогообложения, основанную на владении активами — по сути, налог на богатство, а не подоходный налог.В настоящее время доход настолько незначителен с точки зрения создания реального богатства, что кажется странным, что именно его мы облагаем налогом.

И если мы учреждаем такие структуры, то это производит своего рода изменение в морали. В Дании шутят, что мы три дня работаем на государство. А потом в четверг и пятницу утром мы работаем на себя. Но есть ощущение, что это даже хорошо. Есть ощущение, что это реализует всю последовательность преимуществ. И это не толкает людей к массовому, грандиозному богатству и не стимулирует их массово.И поскольку у них есть эта общая система, вещи, как ни странно, такие как цены на активы, цены на недвижимость в таких местах, как Копенгаген, остаются относительно стабильными.

И я думаю, есть возможность поэкспериментировать. И я думаю, что поскольку мы находимся в беспрецедентных обстоятельствах и потому что риск не сделать все правильно, мы должны быть смелыми. Мы должны быть готовы к экспериментам. Мы должны быть готовы извлечь уроки из этих экспериментов и смириться с тем, что они не работают.

И я думаю, что лучшая возможность, которая у нас есть на данный момент, та, которая выглядит лучше всего заранее упакованной, это всеобщий доход.И я бы хотел увидеть в нем крупномасштабный эксперимент. И проблема со всеми текущими экспериментами, которые у нас есть, в том, что они являются экспериментами с базовым доходом. Это не эксперименты с универсальным базовым доходом. И поэтому мы не видим, как это может стимулировать наши отношения с желанием и устремлением на общественном уровне.

Эзра Кляйн

Думаю, это хорошее место, чтобы подвести итоги. Позвольте мне всегда задавать вам наш последний вопрос о шоу. Какие три книги, оказавшие на вас влияние, вы бы порекомендовали публике?

джеймс сузман

Итак, я упомяну три книги, две из которых я прочитал недавно, а одна из них, возможно, моя любимая научно-популярная книга всех времен.И это «Призрак короля Леопольда» Адама Хохшильда, рассказывающий историю эксплуатации каучука в Бельгийском Конго и ужасающего геноцида, возникшего в результате этого. Для меня, помимо того, что это просто прекрасно написанная часть истории, это книга, которая исследует человечество в его лучших и худших проявлениях. И это напоминает нам, что в самых мрачных обстоятельствах есть некоторый повод для оптимизма и что есть некоторая основа для идей, которые иногда кажутся устаревшими сейчас, таких как достоинство.

Две другие книги каким-то странным образом тесно связаны между собой. «Запутанная жизнь» Мерлина Шелдрейка, которая на самом деле является историей грибка и того, как грибок взаимодействует и так важен для нашей экосистемы. И это одна из тех многих книг, которые привносят, я полагаю, своего рода смесь между философией и очень жесткой базовой наукой, но которая напоминает нам, что наша окружающая среда гораздо более сложна и взаимосвязана, чем мы когда-либо могли себе представить. до. И это те вещи, которые стимулируют новый расширенный эволюционный синтез и действительно пробуждают нас к осознанию взаимосвязи наших действий с действиями нашего более широкого окружения.

Еще одна книга, о которой я хочу поговорить, это «Другие мысли» Питера Годфри Смита. И это история об альтернативных формах интеллекта. И это смесь философии и биологии. И речь идет о его времени работы в основном с осьминогом. Так что, в некотором смысле, это немного похоже на фильм «Мой учитель-осьминог», но гораздо более изощренное взаимодействие с ним. И что он делает, так это знакомит нас с идеей, что, возможно, в высшей степени разные виды сознания. А в случае с осьминогом тот факт, что у них есть отдельные мозги для каждой ноги, и что основной мозг на самом деле является второстепенным игроком в миксе, просто удивителен.

И он говорит о том, что особенно замечательно, что теперь все эти разговоры о потенциальном внеземном контакте и альтернативных формах разума. И это напоминает нам, что интеллект может проявляться в высшей степени странными и очень, очень разными способами, способами, которые заставляют нас действительно подвергнуть сомнению наши основные категории того, что такое интеллект.

эзра кляйн

Джеймс Сузман, ваша книга называется «Работа: глубокая история от каменного века до века роботов».«Мне это очень понравилось, и я очень рекомендую его, даже несмотря на то, что я предал почти каждое сообщение в нем, работая над этим для создания подкаста. Но большое спасибо за то, что вы здесь.

Джеймс Сузман

Большое спасибо, что пригласил меня, Эзра.

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

Эзра Кляйн

«Шоу Эзры Кляйна» является продуктом New York Times Opinion. Его продюсируют Джефф Гелд, Роге Карма и Энни Гэлвин; проверка фактов Мишель Харрис; оригинальная музыка Исаака Джонса и сведение Джеффа Гелда.

[ИГРАЕТ МУЗЫКА]

1992, Хелен Сузман – Наследие Валленберга, Мичиганский университет

Давний член южноафриканского парламента, Сузман последовательно и часто в одиночку работал над демонтажем системы апартеида.

В течение тридцати шести лет, с 1953 по 1989 год, в качестве члена парламента ЮАР Хелен Сузман была совестью своего народа. Никогда не колеблясь и часто сражаясь в одиночку, она твердо и мужественно противостояла ужасающим порокам апартеида, терпя враждебность, запугивание и антисемитизм.В сентябре 1992 года Сузман отправился в Анн-Арбор, чтобы получить третью медаль Валленберга. «Я подвергалась изрядным оскорблениям как в парламенте, так и за его пределами», — сказала она аудитории, собравшейся в Rackham Auditorium на ее Валленбергскую лекцию. «Меня называли болезненным гуманистом. Меня назвали прекрасным примером непатриотичной южноафриканки. Меня заклеймили как человека, который боролся только за права чернокожих… И предыдущий президент штата, г-н П. В. Бота, сказал мне в парламенте, что я «порочная маленькая кошка», — сказала она.«Мне это больше понравилось. Я могу заявить, что мне удалось сохранить определенные ценности в Южной Африке», — продолжила она. «Но я сам никогда не сидел в тюрьме. Меня никогда не задерживали. Меня никогда не банили и не банили. Я также лично не пострадал ни от каких репрессивных законов, принятых в Южной Африке».

Однако мужество может проявляться и при отсутствии физической опасности. «Я был в течение тринадцати лет [с 1961 по 1974 год] единственным членом южноафриканского парламента, который представлял партию, чья политика заключалась в отказе от расовой дискриминации», — сказал Сузман.«Мое имя очень часто значилось в нашем списке конгрессменов как единственное лицо, голосующее против многих расистских законов, введенных правительством в период, когда я был единственным членом Прогрессивной партии». В парламенте Сузман безжалостно боролся против законов об апартеиде, которые разрешали содержание под стражей без суда, ограничивали передвижение чернокожих южноафриканцев по стране и запрещали смешанные браки. Она выступала против неполноценной системы образования, обрекающей миллионы чернокожих детей на функциональную неграмотность.Она взяла за правило присутствовать на похоронах чернокожих, убитых полицией, надеясь, что ее присутствие может уменьшить насилие, которое привело в движение ужасную спираль полицейских расстрелов, смертей и похорон. В качестве члена парламента она посетила мрачные районы переселения, где были вынуждены жить сотни тысяч перемещенных чернокожих. «Но ни одно из этих действий не влекло за собой реальной физической опасности для меня», — сказала она. «На самом деле, я никогда не чувствовал угрозы».

Мало что в молодости предполагало, что Хелен Сузман станет великим лидером в борьбе с апартеидом.Она родилась в Джермистоне, Южная Африка, в 1917 году в семье восточноевропейских евреев. До 1948 года она вела обычную жизнь, которая включала счастливый брак с известным врачом, рождение двух дочерей и учебу в университете Витватерсранда. В том же году, во время преподавания в университете, ей поручили подготовить доказательства для правительственной комиссии. Она была потрясена, узнав, насколько сильно расовые ограничения повлияли на мобильность южноафриканских чернокожих, и с какими проблемами они столкнулись, пытаясь создать свои семьи и заработать на жизнь.Этот опыт привел ее в активную политику. В 1953 году при поощрении и поддержке мужа она баллотировалась в парламент в Хоутоне, либеральном районе с шелковыми чулками.

Начало конца апартеида наступило в 1988 году с избранием президента Ф. В. де Клерка. «Меня очень радует, что многие чувства, которые я выражала в течение тридцати шести лет в качестве депутата и которые были восприняты с плохо скрываемым отвращением моими коллегами в парламенте, теперь стали государственной политикой», — сказала она в своем выступлении. Лекция Валленберга.

Выйдя на пенсию, Сузман продолжал активно заниматься политикой в ​​Южной Африке. Она была покровителем Фонда Хелен Сузман, который продвигает либеральные ценности и решения. В темные дни апартеида Хелен Сузман поддерживала теплую надежду на более либеральную и демократическую Южную Африку. Одна из самых выдающихся женщин двадцатого века, Сузман действовала независимо от окружавшей ее безнравственности, чтобы говорить ясным и светлым голосом в защиту прав человека.

Хелен Сузман умерла в январе 2009 года в Южной Африке.

Николас и Александра (1971) — Джанет Сузман в роли Александры

[заключен в Екатеринбурге]

Царь Николай II : Сегодня утром я вдруг подумал о яхте.Вы помните, как группа играла все время?

Царица Александра : И не в тон. Вы думаете, они пили?

Царь Николай II : Как прошел этот вальс? Хм-хм-хмммм Хм-*хм*-хм-хм.

Царица Александра : Ты ничем не лучше группы.

Царь Николай II : [Николас встает с кровати, ставит стул у двери и возвращается] Вы красивые руки.

Царица Александра : Девочки?

Царь Николай II : Они не войдут.Мы одни.

[он ложится с ней]

Царь Николай II : Я все еще хочу тебя так сильно.Ничто не может изменить это, Солнышко. Я люблю тебя.

[целовать]

Генеральный директор Фонда

Гейтс настаивает на том, чтобы Френч Гейтс оставался «помолвленным»

Мелинда Френч Гейтс. Фото: Women Deliver

Генеральный директор Фонда Билла и Мелинды Гейтс Марк Сузман заявил в среду, что недавно разведенные Билл Гейтс и Мелинда Френч Гейтс по-прежнему привержены сопредседательству в фонде на фоне возобновившихся спекуляций о будущем Френч Гейтс после сообщения в новостях о том, что она больше не обещает оставить большую часть своего состояния фонду.

Роль Френча Гейтса в Фонде Гейтса стала предметом пристального внимания после того, как пара развелась в прошлом году. И Сузман неоднократно подчеркивал намерение бывшей пары продолжать совместную работу во главе организации, которая за последние два десятилетия сыграла монументальную роль в глобальном здравоохранении и развитии. Такие же заверения он дал в среду.

Глубокое погружение: что означают изменения в управлении Фондом Гейтса?

Устав нового совета попечителей фонда указывает, что сопредседатели Билл Гейтс и Мелинда Френч Гейтс сохранят большую часть своих полномочий по принятию решений.Но структура рассматривается как «пробный запуск» с будущим Френча Гейтса в рассматриваемой организации.

«Позвольте мне прояснить: Билл и Мелинда оба полностью привержены тому, чтобы быть долгосрочными сопредседателями фонда», — сказал Сузман во время разговора с подписчиками информационного бюллетеня фонда The Optimist. Френч Гейтс и Гейтс пообещали добавить 15 миллиардов долларов к 50-миллиардному фонду фонда.

Сузман сказал, что бывшая пара взяла на себя обязательство перед ним и тремя другими новыми членами нового попечительского совета, о котором было объявлено на прошлой неделе.Другими членами совета директоров являются зимбабвийский миллиардер и филантроп Страйв Масийива, директор Лондонской школы экономики Минуш Шафик и Томас Дж. Тирни, соучредитель и сопредседатель некоммерческой консалтинговой фирмы The Bridgespan Group.

Новое правление было создано в рамках изменений в управлении, запрошенных Гейтсом и Френч Гейтс после их развода, ухода миллиардера-филантропа Уоррена Баффета с поста попечителя в прошлом году и смерти Уильяма Х. Гейтса-старшего — отца Билла Гейтса и почетный сопредседатель фонда — в 2020 году.

Развод бывшей пары в прошлом году привел к сейсмическим изменениям в фонде. И пыль вряд ли уляжется, пока не станет ясно, что French Gates планирует остаться на постоянной основе, недавно сказала Devex советник по благотворительности Стефани Эллис-Смит.

Помимо добавления новых членов совета директоров, Гейтс и Френч Гейтс договорились, что она может уйти в отставку в течение двух лет после развода, если они решат, что они не могут работать вместе полюбовно. Они последовали за новостями о том, что Френч Гейтс, возможно, может уйти в отставку, опубликовав в конце прошлого года отдельные письма для Giving Pledge — инициативы, которую они запустили вместе с Баффетом, чтобы побудить богатых отдать большую часть своего состояния при жизни или после их смерти. — после публикации совместного письма в 2010 году.

В то время как Гейтс подтвердила обязательство передать фонду большую часть своего состояния, составляющего примерно 130 миллиардов долларов, Френч Гейтс в своем письме дала понять, что она открыта для применения подхода к благотворительности, который «ставит гибкость выше идеологии», и сказала, что она «будет искать новых партнеров». , идеи и перспективы» в ее работе в фонде и в Pivotal Ventures, ее собственной благотворительной инвестиционной компании.

Компания French Gates уже объединилась с такими донорами, как Маккензи Скотт, коллега-миллиардер-филантроп и бывшая жена основателя Amazon Джеффа Безоса, через Pivotal.Скотт известна своим стилем невмешательства в благотворительность, которая включала раздачу миллиардов в виде неограниченных грантов в короткие сроки с 2020 года без создания фонда. Прошлым летом они объединились, чтобы пожертвовать 40 миллионов долларов организациям по гендерному равенству в Соединенных Штатах.

Френч Гейтс также, по-видимому, предприняла дополнительный шаг, больше не отдавая большую часть своего состояния Фонду Гейтса, сообщили The Wall Street Journal на этой неделе «люди, знакомые с этим вопросом». Вместо этого она планирует «распространить его среди благотворительных организаций», согласно публикации.

Фонд Гейтса объявляет о создании относительно небольшого попечительского совета

Фонд Гейтса назначил четырех новых попечителей. Как они могут изменить направление его глобальной работы по развитию?

Эта новость появилась после того, как на прошлой неделе Фонд Гейтса внес интересную поправку в пресс-релиз о назначении новых попечителей. Первоначально в нем упоминались обещания Гейтса, Френча Гейтса и бывшего попечителя Баффета «посвятить большую часть своих оставшихся ресурсов фонду.Эта строка была заменена на «ожидание будущих обязательств», что привело к предположению, что Френч Гейтс, возможно, не оставит большую часть своего состояния фонду. По данным Bloomberg, в настоящее время ее состояние составляет 11,4 миллиарда долларов.

Pivotal Ventures не ответила на запрос о комментариях. Представитель Фонда Гейтса Эндрю Эстрада сказал: «У фонда нет дополнительных комментариев относительно будущих пожертвований Мелинды, помимо того, что она сказала в своем письме с обещанием дарения».

Сузман, которая во время разговора в среду не прокомментировала напрямую последний отчет о том, что Френч Гейтс может разделить свое состояние между несколькими организациями, повторила, что она и Гейтс «полностью заняты» и поддерживают хорошие рабочие отношения.

Он сказал, что за год после развода они взяли на себя «ряд крупных внешних обязательств» в поддержку работы фонда в области питания, гендерного равенства и адаптации к климату. По его словам, в дополнение к недавнему обязательству в размере 150 миллионов долларов США для Коалиции за инновации в области обеспечения готовности к эпидемиям они также регулярно проводят встречи фонда по реагированию на COVID-19 и совместно утверждают новые направления работы.

Сузман также сказал, что, когда правление впервые соберется на следующей неделе, «мы разработаем четкую динамику того, как мы присоединяем членов правления», чтобы «убедиться, что у них есть пространство и платформы для взаимодействия с Билл и Мелинда, и я, и другие наши лидеры.”

Фонд заявил, что со временем в совет директоров может войти до девяти человек. Сузман сказал, что фонд активно ищет дополнительных кандидатов, которые могли бы увеличить техническое, гендерное и географическое разнообразие совета, хотя он не указал, когда кто-то может присоединиться. В нынешней группе попечителей некоторые эксперты в области благотворительности отмечают нехватку членов, которые могли бы внести «критическую точку зрения» или представлять получателей грантов.

Фонд Гейтса «недвусмысленно» остается семейным фондом и не собирается менять свою миссию или приоритеты, которые считаются установленными, но «то, что мы хотим сделать, — это стать умнее, лучше и эффективнее». — сказал Сузман во время разговора.По его словам, приоритетами фонда являются глобальное здравоохранение, развитие сельского хозяйства, финансовая доступность и образование в США.

Тем не менее, Сузман сказал, что фонд хотел изменить и адаптировать свои инвестиции, партнеров и подход таким образом, который аналогичен его переходу к приоритетам гендерного равенства и адаптации к климату в развитии сельского хозяйства в последние годы.

Он также сказал, что фонду нужны люди в правление, которые были бы знакомы с его работой и тем, как он работает, а также обладали опытом и опытом, которые могли бы помочь им принимать более эффективные стратегические решения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.